Поиск
Это и есть блистательная авторская победа, не так ли?
I
«Незаметно становишься дальше…»
«Время срезает меня, как монету,
И мне уж не хватает себя самого…»
Незаметно становишься дальше,
Чем может быть взгляд,
обращенный за горизонт,
По которому разливается прозрачное горное масло.
Приветствуя темноту, поют все сосуды мира —
В руках жен, верных или неверных,
В могилах неизвестных предков,
Которым кроме обожженной глины
Нечего было пожелать рядом с собою,
Поет каждое горлышко —
глиняное или живое,
Из серебра или меди.
Ты выходишь на звон как на площадь,
Где для кого-то уже сколотили
крест или трон или плаху,
Откуда земля разворачивается как платок,
А в нем немного хлеба и соль.
Смотри — разлетаются веером птицы,
и за каждой ты поспеваешь,
И где ты — теперь разобрать невозможно…
Но кто-то на месте твоем
с удивленьем подносит к лицу
Еще не остывшие медные руки
И слышит шипенье усталого молота
В ледяной воде, в горнице кузнеца,
Хорошо сделавшего свою работу.
«Это озеро нарисовано на бумаге окна…»
Это озеро нарисовано на бумаге окна,
За ним полотно дороги,
Глубокая колея,
Соломенная телега осени,
Сырая листва, побелевшая в ожидании снега.
Голоса гуляют по берегу,
В галерее шепотов, у молочных стволов,
По стеклянному лесу.
Каждого видно как на ладони,
Линии разделяются, чтобы сойтись,
Ветвятся, теряют друг друга из виду,
Стая, поднятая далеким лаем,
Поднимается над остывшей водой,
Догоняя краешек солнца.
Нет, не птицы, но кто-то другой
Узнает молодое лицо зимы,
Деревянные саночки, щепки, трещотки,
Огоньки, спрятанные в сугробах.
Катающиеся на коньках смеются,
Полозья прилежно режут лед,
Но веселье зимы беззвучно.
Оттуда доносится только шорох
Хорошо заточенного железа,
Которое ходит легко и весело
Поперек сухого ствола
Уходящего года.
Степь
Степь это мелкие черные всадники лет,
За которыми снова сомкнется трава.
Мы идем по следу,
Подбираем потерянные подковы,
Щепки и бусинки, наконечники стрел,
Кто-то сложил очаг и угли еще не погасли.
Небо смотрит на нас единственным глазом,
Под ногами теплится ночь,
В дыму сухое дерево оживает,
Почки лопаются от жара
И звезды восходят как зерна.
Цветущая степь, крылья тюльпанов,
Черные серединки маков,
Запаху негде остановиться,
Он расплывается по земле,
Прорастая между лопатками сна.
На поверженного бросается ястреб,
Ныряет снова и снова,
Но не может пробиться к земле,
Ударяясь о безмолвие.
Помнит только зима.
Звуки, заледеневшие на лету,
Осыпаются острыми осколками.
Мы продолжаем идти по следу,
Зная, что небо не видит нас,
Что есть кто-то еще,
Кому предназначен этот тяжелый взгляд,
Единственный, кто не знает,
Что степь это смерть.
«Смотрим на разноцветный шельф, на осколки…»
Смотрим на разноцветный шельф, на осколки
Самой прекрасной коринфской вазы
Розовое по серому
Раковины, полные песка
Сквозь тонкое стеклянное горлышко
Течет песчаная песенка
Еле заметно меняется береговая линия
На медной монетке памяти
Сохраняются только впадины
Но как ни глубока чеканка
Черты твоего лица не отчетливей
Чем дата на обороте.
Из крохотных раковин, похожих на амфоры
Закрученных то вправо, то влево
Из белых комнат, покинутых навсегда
Из одинаковых, как галька, слов
Оживающих только в часы прилива
Вьется длинная нитка
На которую кто-то нанизывает дни.
Когда я вижу его работу
Удивляюсь, почему он выбрал именно те
С неровными краями и дырочками
И забыл о других
Купленых дорогой ценой.
Нить, проложенная насквозь
Безымянные фрагменты
Извилистый путь
Летучие рыбы, ласточки
Лилии, нарисованные на стенах
В ярко освещенном лабиринте ни звука
Песок или морская вода
Насколько еще я смогу задержать дыхание
Чтобы увидеть тебя
«Сердце, удвоенное рифмой…»
Сердце, удвоенное рифмой,
Говорит за двоих,
Видит каждую спицу
В солнечной колеснице времени,
Ближе твоих ресниц или слез,
Ближе, чем да или нет.
Какое еще обещание
Я продолжаю хранить
За закрытыми глазами?
Иду наугад
По узкой улочке
Из желтого песчаника,
Четная и нечетная сторона
На расстоянии вытянутой руки,
Слова постукивают впереди,
Словно палка слепого,
Это ты ведешь меня,
Ты ведешь,
Ты.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: