Желтая птица - Горюнова Ирина Стояновна 📖 Читаем онлайн книгу ❗ бесплатно. Страница 4

Какая нафиг реинкарнация,

Если ты не помнишь своих перерождений?

Трудишься на благо кармы или ей во вред,

Переступаешь через заповеди или блюдешь их,

Думая, не тщетно ли? Может, лучше здесь и сейчас

Урвать кусок пирога, пусть маленького, из Макдональдса,

А то потом зачерствеет — сломаешь зуб или

Будешь маяться несварением, поминая Аллаха

Сидя на унитазе (добрым словом, конечно),

А тут столько соблазнов и главное, главное —

Можно убежать от бесконечного одиночества

Мотылькового, не боясь очередной сотой весны…

Есть много родных мне людей, которых я люблю

Уже миллион лет. Есть те, мимо которых я прохожу

И радуюсь, что они мимо, а если рядом — то ненадолго.

Среди них есть и родные, ничего не поделаешь.

В жизни так много героических людей. Они всегда знают,

Что для тебя лучше, и идут сражаться во имя твое, даже

Когда ты не просишь, тем более, когда ты вообще против —

Это даже лучше, приятственнее, ведь им виднее со стороны,

Им знать лучше, что правильно, как и когда, зачем и

с какой целью

Устроена эта жизнь. Женят, разведут, заставят родить ребенка,

Воспитают насильно, выучат, запрячут в тюрьму, лишат слова

В суде, выведут в люди, хочешь ты или нет. Таким бы

в президенты,

Но они, сволочи, ховаются в обычных семьях, работают

подрывниками

В таком глубоком тылу, что их обычно не раскрывают. А жаль.

Я люблю вас, мои люди, мои хорошие несовершенные люди,

За то, что вы есть, за то, что я могу заглянуть в ваши глаза

И увидеть, что у каждого есть вопросы о быте, семье, деньгах,

Новом автомобиле или смысле жизни. У кого-то комп подцепил

вирус,

Другой собирает подписи, чтобы попасть в Думу, третий молится

О скорой смерти единственного дядюшки-миллионера

(бездетного,

Разумеется). Свет желания поблескивает в зрачках каждого

живущего,

И пока есть к чему стремиться, мир существует,

Несмотря на отваливающиеся винтики.

Если бы я была монахом-отшельником — выбрала бы для жизни

Гехардское ущелье, пила воду из Кармиргет и размышляла

О смысле жизни, беседуя с величественными склонами гор,

Ореховыми деревьями и храмом, медитируя под сталактитовым

Сводом притвора. Тени монахов шептали бы мне о величии Бога,

Видимого невооруженным взглядом через струящийся

внутрь скалы

Свет. Но я всего лишь случайный турист, заглянувший

во вневременное

Царство Армении. Что приятно — я тоже оставила там свой след,

Ведь душа моя прилетает туда во сне.

Смотри, какое яркое солнце рассеяло зимнюю мглу,

И снова стали видны строительный рынок, электричка,

Заводские трубы и высоковольные провода, опутавшие

Город на манер паутины. Что еще ты видишь в окне?

Бесконечную ленту машин, ползущих в пробке,

Отбивающих чечетку продавцов уличных киосков и

Маленький кусочек леса, испуганно выглядывающий

Из-за скоростного шоссе… А когда город накрывает смог,

Все это перестает быть зримым, и на душе, право же,

Гораздо спокойнее…

Я послушаю «Кармен-сюиту», посмотрю Танец маленьких лебедей

В Кремлевском, обернусь Майей Плисецкой или Айседорой,

Только не Волочковой, ну ее, впрочем, тех, первых тоже — плохо

кончили…

Танцевать на пальцах души — не поездом по рельсам чухать

промерзлым,

Стрелки, автосцепки иные, незримые, вяжутся, плетутся узором,

Выверяемым небесным хореографом под музыку сфер, покуда

Лимит времени не исчерпан и гримерка не отдана таким же

наивным

Балеринам, стрелочникам, начальникам железнодорожной

станции

Мценского уезда, глядящим, как кружится в воздухе последний

осенний лист.

Если у воды есть память — она должна запомнить матрицу

моего тела.

Спасибо вам, мои предки, за то, что я у вас появилась,

За то, что кто-то еще впечатывается в матрицу моего тела,

Оставляя на себе мои слепки, впечатывая меня в себя раз

за разом,

Увековечивая. Пусть плоть моя смертна, я плыву в великой реке

Из любимых, помнящих, как я дышу в любовной истоме,

Жадно целуюсь сегодня, потому что завтра может не быть,

Завтра придумано трусами и лентяями, прячущимися в норах,

А я живая. Прикоснись ко мне прямо сейчас, чтобы запомнить,

Что я была. Пока наши часы не остановились навечно.

Гениальность и помешательство, между ними можно поставить

знак равно,

Так говорил Чезаре Ломброзо, а ему можно верить, судя

по трактату…

Он говорил о влиянии погоды и температуры, о высокогорьях

и низменностях,

В том числе и в душе человеческой. Он приводил в пример Тассо,

Шумана, Свифта

И других великих людей. Иногда я тоже нахожу в себе признаки

нездорового ума,

Но признать себя гением не позволяет скромность. К тому же,

Ученым свойственно ошибаться. Придется считать свои тексты

Признаком липемании или ипохондрии.