Нет, пасынка любить умел ли граф?
Ни на мгновенье. Хоть и больше прав,
Чем у тебя, у старшего имелось,
Найдя в себе недюжинную смелость,
Граф ими пренебрег. И видит Бог —
Себе во вред, ведь сына королёва он признал
Своим исчадьем по монаршей воле,
Но королю наследников не дал
Других Господь после Бастарда боле,
Да дочери сестрицыной, кого
Он обещался сделать королевой
В грядущем непременно. Оттого
Некто, любимый столь завидной девой,
С ней обвенчавшись, прямо в короли
Бы сразу вышел. Трон своей земли
Желая сыну, только не имея
К тому возможности (не ведала жена
Августа об измене, граф признал
К тому ж своим сынка его) — считал
Король один возможный путь идеей
Неглупой, чтоб Мизероса со дна
Поднять в тузы — а помогли бы узы
Гименевы меж Кларою и ним,
Сыночком неприкаянным моим.
Решили с королем мы так, обузы
Тем самым графу не чиня нисколько.
Но графу оскорбительная ролька
В наследники царя вести того,
Кто пасынком являлся нелюбимым,
Не по душе пришлась. Сокрыто дымом
Его протеста, плана торжество
Померкло и утратило свой трепет.
«Мой сын наследует! Принц будет Пассий!» — лепит
Ошибку за ошибкою милорд…
Мой дорогой, супруг был слишком горд,
Чтобы твое рождение омрачать
По поводу отцовства размышленьем.
Ошибка за ошибкою. Прошеньем
Вас не женить — как жгла я графский слух!..
Но муж к тому, что говорила мать
Его сынов двусмысленно — был глух.
Я обходными тропами вела
К согласью (графа) с планом государя,
В душе супруга безуспешно шаря:
Был тщетен поиск отчего тепла.
И состраданья к младости твоей,
Сочувствия к мизеросовой доле.
О, граф и к слову сотни королей,
К мольбам графинь, меня стократ милей,
Глух был бы, не меняя гневной воли:
Тебя женить, желанья супротив,
А пасынка швырнуть на острый риф
Бесславной обделенности.