К несчастью для себя, жрица сжалилась тогда над своей подопечной, пообещав все уладить, если сама она останется покорна и будет держать язык за зубами.

 - На совете я предложу тебя в нареченные Арахну, взамен той, что он не принял, – сказала Хофис. – Это великая честь для любой арахниды, но тяжкое испытание для женщины. Но если ты справилась с тем, что ждало тебя в Глухих пещерах – переживешь и Колодец. Согласна?

 У младшей жрицы просто не было выбора.

 Скованная цепями, она спустилась в холодный тоннель, с ужасом слыша призывные молитвы Хофис и ожидая того, кто обитал в глубоких недрах кратера, того, кому поклонялись предки и она сама…

 Спустя день, ее подняли из Колодца едва живую от постоянного страха и сильнейшей жажды.

 Арахн не поднялся и к ней.

 Но Хофис провозгласила о новом зачатии, и Валаис получила статус матери марлога, с тревогой ожидая разоблачения. Только черная жрица не прогадала. Подопечная действительно оказалась беременной. От халта. Но об этом никто не знал, даже сама Валаис, что большую часть времени провела в бреду и забытьи от сильного одурманивающего эликсира, которым поили Нареченных, чтобы те не лишились жизни в страшных объятьях Отца.

 - Сразу после рождения, - говорила Хофис, - ты принесешь младенца в жертву. Это сделает тебя достойной сана черной жрицы! Дух марлога, сына твоего, будет служить Отцу в загробном мире. Это великое благо для его матери! Доверься мне. И я никому не открою тайны…

 Только Валаис не привыкла доверять кому бы то ни было.

 В то время, на ее удачу, Кхорх предложил Хефнет направить нескольких жриц для служений в открытых на земле антигусов новых храмах Арахна. В число избранных (заботами Хофис, конечно) попала и Валаис. 

 Освободившись от тягостного для нее бремени, перед самым отъездом в Дэнгор, она избавилась и от опасного свидетеля своего греха: черная жрица в одночасье сгорела от неизвестного в Улхуре яда. Расследование, что произвелось советом, не открыло ни имя отравителя, ни имя создателя страшного яда.

 А ведь ответы лежали на поверхности. В прямом и переносном смысле.

 Эту тайну навсегда унесла с собой погибшая от ее руки Хофис, успевшая  во многом открыться только верховной жрице. Но она не всё открыла. Не сказала, например, что Валаис имела связь с колдуном Арбоша, что это он изготовил зелье. И помог своей дальней родственнице выбраться в туманный город на берегу священного Лакриса. Помогал всегда. И будет помогать еще…

 - Госпожа! 

 Появление рабыни прервало печальные воспоминания Валаис. Она поднялась и сердито посмотрела на невольницу.

 - Чего тебе? Ты пришла просить угощение плетью?

 - Моя госпожа! – невольница в страхе пала ниц. – Я не посмела бы беспокоить вас по пустякам. Знатный чужеземец требует аудиенции.

 - Кто?

 - Он не назвал рабе имени. Но на его груди я увидела золотой знак королевского дома.

 - Впусти. И убирайся вон!

 «Зачем отпрыску Авинция встречаться со мной? – подумала черная жрица и, накинув длинный плащ, прошла к нише с мазями и благовониями. – А не угостить ли мне дорогого гостя сладким нектаром Ильвига?»

 Она налила в высокий кубок немного той густой, пахучей жидкости, что использовала в ритуалах и плеснула вина. Заметно нервничая, вновь вернулась к статуе Арахна, возле которой чувствовала себе немного спокойнее.

 В сердце черной жрицы давно поселилось тайное желание, осуществить которое она не могла. До сего момента. Эта неожиданная возможность взволновала Валаис, но ей было не просто разобраться в вихре эмоций и помыслов, всколыхнувшихся вдруг в душе.

 - Он сам пришел ко мне…

 Она вздрогнула, едва заслышав тяжелую поступь принца. И улыбнулась, радуясь тому, что вновь затрепетало давно остывшее сердце.

 - Приветствую тебя, великий сын антигусов! – прозвучал ее низкий, обволакивающий голос.

 Вошедший поклонился:

 - Я ваш покорный слуга, госпожа.

 - С чем ты пришел в мой дом?

 - Чтобы умолять самую прекрасную из женщин принять меня, как друга.

 - Вот как? – Валаис милостиво улыбалась, не показывая вида, что слова наследника Антавии разочаровали ее. – Я охотно выслушаю тебя. Но прежде, прошу разделить со мной трапезу, – она кивнула, приглашая пройти в другую комнату, с удовольствием поймав жадный взгляд принца, брошенный на убранство алтаря.

 Не менее впечатляющими были и покои черной служительницы, которая любила окружать себя роскошью, достойной королей.

 Щедрое угощение уже ждало их на очень низком столике с причудливо витыми ножками и  украшенном золотыми накладками и жемчугом.

 Валаис поднесла Ормонду кифрского вина, известного особым терпко-сладким ароматом.

 - Прекрасно! – похвалил он, подавленный великолепием, в сравнении с которым Бэгенхелл казался домом крестьянина. Ормонд вдруг вспомнил старую няньку, что рассказывала легенды о владыках, которым служили благородные принцы. Так может, сказки те – быль? И вот он сам, наследник рода Бэгов, попал в чертоги одной из владычиц Сульфура?  

  – Я готова выслушать своего друга, – милостивым тоном произнесла черная служительница.

 - Я пришел исполнить последнюю волю той, которая беззаветно любила меня.

 Лицо жрицы дрогнуло, но она промолчала.

 - Вот это меня просила передать вам девушка, принявшая религию Иктуса, – Ормонд достал амулет, свитый из волос, и протянул Валаис.

 - Не понимаю, - нервно произнесла та, подозрительно глядя на оберег. – Какая девушка?

 - Та, что шла со мной в Улхур к своей сестре, – принц начинал сердиться. – Та, что умирая на моих руках, умоляла передать амулет вам.

 - Мне? 

 Покраснев, и выхватив амулет из рук Валаис, Ормонд сунул его в карман камзола.

 Жрица внимательно смотрела на него, пытаясь понять. В этой странной истории крылось нечто важное.

 - Такие вещи никогда не отдают, – мягко заговорила она, видя его гнев, и пытаясь чуть больше узнать разгадку странного желания погибшей. – Это ценная, священная вещь, сделанная лично или подаренная духовным наставником.

 - Простите, – принц неловко поднялся с вышитой подушки. – Простите, что напрасно побеспокоил вас.

 - Нет-нет! – Валаис так порывисто протянула к нему руки, что смутила еще больше.

 Он сел. Она вздохнула и тоже присела, придвинувшись поближе и будто невзначай касаясь его колен рукой. – Простите вы меня. Я очень благодарна за доверие и за ту честь, что оказала мне ваша возлюбленная, – жрица проникновенно смотрела ему в глаза и легко-легко поглаживала руку кончиками пальцев. – Как жаль, что мне не известны ни ее имя, ни ваша история. Ведь я так далека от придворной жизни Дэнгора…

 Она замолчала, растерявшись.

 Принц пожал плечами и снова попытался подняться.

 - Нет, не уходите, - умоляюще проговорила Валаис. – Доверьтесь мне…

 - Довериться? – он задумался, потом сказал: - Я не видел еще своей невесты. Как женщина, откройте правду – кто она? Жрица? Дева непорочная? Или искательница приключений?

 - Ну что вы, принц! Немферис – сама чистота, – и в её голосе прозвучало столько сарказма, что озадачило Ормонд не на шутку. – И кто вам сказал, что эта девушка – уже невеста?

 - Хефнет.

 - Хефнет. Как приняла она вас?

 - Как собак, кормила у своих ног.

 - Это честь для мужчины, - засмеялась Валаис, - особая честь – для иноверцев. Если бы она желала поступить, как поступают арахниды с чужеземцами – ваши кишки висели бы на руках каменных жрецов в Гроте.

 Принц невольно поежился, чувствуя, как пробежал по спине неприятный холодок.

 - Здесь, я вижу, к гостям относятся с большим почтением, – не слишком уверенно произнес он, дотронувшись до низкого столика.

 - Таков у нас обычай. Здесь все не так, как в Антавии. Мы живем иной жизнью, иными законами. С тех пор, как мужчины утратили власть в Улхуре, они превратились в низших существ. В городе Арахна они имеет право только прислуживать, и участвовать в продолжение рода.