- Немферис,… Немферис,… - зашептали чьи-то неведомые уста.

 Резко, с шумом поднялись шторы, из-под которых брызнул сноп искр, а в образовавшуюся прореху влетел черный ворон. Края штор широко разошлись, открывая черноту, из которой выступил Ильвиг. Пространство вокруг него высветилось бледно-зеленым мерцанием.

 - Ты ждала меня? – пунцовые, будто окровавленные губы колдуна растянулись в улыбку, скорее похожую на оскал.

 Царевна тихо рассмеялась.

 - К чему эти демонстрации? Я видела много всего. Подобными трюками не удивить меня, ведун. Лучше присядь, поговорим. Положи свой посох, - мягко добавила она, и в новой вспышке молнии ярко блеснули ее глаза.

 Ильвиг охотно принял предложение.

 - Не могу спокойно чувствовать себя во время грозы, - признался он.

 Немферис кивнула:

 - Я понимаю.

 - Царевна, - кашлянув, проговорил ведун, - я пришел к тебе с просьбой. И не отрицай, что ты знала, что так будет.

 - Продолжай.

 - Наверное, тебе известно, что говорят обо мне в Арбоше и может, за его пределами. Я сильный маг. Узнав все, что мог узнать от духов лесов, я должен двигаться дальше. Но лесные бесы слабы…

 - Нельзя хулить тех, кто служит тебе.

 - Я понимаю, царевна. Но пойми и ты меня. Мне стало тесно в лесах Арбоша – я жажду прикоснуться к знаниям Улхура.

 - Вот как? Эта земля хранит в себе столько силы, что сила Арахна перед ней подобна дуновению ночного ветерка перед бурей. 

 - Да, госпожа. Только силы эти закрыты для меня. Душа моя стремится к ночи, и не в моей власти изменить это. Ты понимаешь, о чем я говорю. В нашем мире не может существовать что-то одно, и на смену дню всегда приходит сумрак. Каждый из нас выбирает то, что ближе душе. Мир света прекрасен – в нем столько жизни, красок и любви! – но мне спокойней в темноте и холоде.

 - Ты же знаешь, ведун, что ни одна арахнида не посвятит чужого в религию иктуса просто так.

 - Я готов, царевна. Покажи мне свою душу, чтобы я мог видеть твоего отца.

 Та улыбнулась, покачав головой, и оценивающе оглядев его.

 - Не спеши. Я совсем не знаю тебя. И ты ничем не заслужил доверия.

 - Все, что захочешь, госпожа моего сердца, - забормотал ведун взволнованно, хватая руку арахниды и жадно припадая к ней губами. – Приказывай.

 Немферис слабо оттолкнула его и тихо засмеялась. Но черные глаза внимательно и напряженно следили за каждым движением корнуота.

 Но тот уже ничего не замечал. Тяжело дыша, он опустился на пол, обнимая колени царевны.

 Прищурившись, она молча смотрела на него, не шевелясь и не мешая.

 Ободренный ее молчаливым согласием, Ильвиг стал покрывать поцелуями обнаженные ступни, потом снова схватил за руки, целуя ладони. Распаляясь все больше, он потянулся к лицу Немферис, обхватывая его дрожавшими ладонями, и впиваясь губами в её губы.

 И, вскрикнув, отпрянул. Кожа на его губах задымилась, чернея и лопаясь. Дико озираясь и вращая глазами, он закашлялся, хватаясь за горло, закрывая рот рукой, пачкая ее в крови.

 Царевна продолжала все также неподвижно смотреть на него.

 - Что?.. – захрипел ведун, отнимая руку от лица. Из окровавленного рта его, извиваясь, выполз большой черный червь и выпал на трясущиеся пальцы Ильвига.

 Приступ рвоты и резкая боль скрутили корнуота. Черный поток из червей и крови хлынул на пол. Не удержавшись на ногах, ведун рухнул следом, завалившись набок, колотя ногами в сильном припадке.

 - Сладки поцелуи арахнид? – тихо спросила Немферис. – Души их – бесплодные пустыни, где селятся демоны. Ты желал увидеть мою душу? Смотри. Там обитает мой Отец.

 Она сошла с ложа, и, склоняясь к корнуоту, спросила:

 - Хочешь посмотреть на танец служительниц Темного бога?

 Тот замычал, испуганно глядя в бледное лица арахниды, но не мог пошевельнуться, парализованный ее волей.

 - Смотри же!

 Немферис поднялась, плавно возведя глаза и руки к своду комнатки, тесной для нее. Ровно и нежно полился молодой сильный голос, взывавший к древнему божеству. Вокруг скрещенных пальцев сгустилось темнота, обращаясь в колеблемое нечто, искрившееся зелеными огоньками. Царевна оборвала песнь. Но из разраставшейся над ней мглы зазвучала отдаленная мелодия. Вот она стала ближе, и послушная ее темпу, Немферис начала кружить по комнате. Странная темнота сгустилась еще сильнее, образуя вращавшуюся над обездвиженным Ильвигом сферу. Медленно, но неуклонно, она спускалась к нему, хотя он и не мог видеть этого.

 Танец арахниды все убыстрялся, по мере того, как ускорялся ритм мелодии, лившейся из черной сферы. Расстояние между ней и корнуотом сокращалось. Сделав последний круг, царевна остановилась, протянув к ведуну руки.

 - Встань, - приказала она. – Встань!

 Вздрогнув, Ильвиг пошевелился, пытаясь подняться, но слабость не отпускала его.

 Тогда Немферис повела ладонями вверх, и расслабленное тело Ильвига, потянулось за ними.

 - Встань, – властно повторила она.

 Корнуот выпрямился, пошатываясь. Невидимая сила удерживала его.

 - Смотри на меня, – приказала царевна.

 Страшная гримаса исказила лицо ведуна, и с усилием он разомкнул тяжелые веки.

 - Смотри! – она резко развела руки, и черная сфера обрушилась на голову беспомощного Ильвига.

 Издав истошный крик, вмиг очнувшийся корнуот упал на колени. Дрожа, он закрывался руками, как от ударов. Изогнувшись и закинув голову, ведун захлебнулся – черная мгла проникла в его раскрытый рот. И, широко распахнув глаза, он замер, скованный ужасом – на него взирали красные демонические глаза. В следующий миг Ильвиг рухнул бездыханным.

 Обессиленная Немферис опустилась рядом с потерявшим сознание корнуотом.

 Мрак над ними рассеялся.

 - Рута, - позвала царевна. – Рута!

 Крайне взволнованная, в комнате появилась корнуотка. Темными, расширенными от страха глазами, она взглянула на Ильвига, потом на улхурку.

 - Я едва осталась жива, - невнятно выговорила рогатая. – Там, в темноте, вокруг меня вились тени. Еще немного, и они схватили бы меня!

 - Тише, успокойся, – царевна с трудом поднялась. – Никто не тронул бы тебя.

 - Что стало с Ильвигом? Он мертв?

 - Нет. Жив. Я исполнила его просьбу, но увиденное оказалось слишком страшным для его сознания и слабой души. Помоги мне.

 - Как?

 - Нужно убрать его из моей комнаты, пока он не пришел в себя. Перестань дрожать и хватай его за ноги.

 - О, духи лесов, помогите мне, - простонала Рута, поднимая тяжелые ноги ведуна. – Если он узнает о таком обращении – не видать мне света.

 - Не бойся. Мы справимся с ним, – Немферис взялась за руки корнуота, отрывая его от пола.

 Что-то с глухим стуком ударилось об пол. Тряпица, в которую завернут был предмет, размоталась, зацепившись одним концом о пояс Ильвига. Сверкнуло золото.

 - Постой. Брось его, – царевна наклонилась, подбирая осколок. – Сигилла! – воскликнула она, жадно всматриваясь в надписи.

 - Что это?

 - Это пророчество об Антавии!

 Глаза корнуотки расширились еще больше.

 - О, госпожа! – вскрикнула она, хватаясь за голову. – Молю, простить меня! О, горе мне! Пусть злые духи леса покарают меня! Пусть разразит праведный гнев Духа Грозы!

 - За что? Что ты кричишь? Успокойся и скажи, в чем дело?

 - Точно такой же осколок оставил тебе твой послушник, когда покидал нас! О, госпожа, прости!

 -  Ты достойна хорошей трепки, но это самая лучшая новость за все дни моего пребывания в вашем Арбоше. Ты вернешь мне золотой осколок?

 - Конечно! Он в моем доме! Я скоро.

 Убежав, она быстро вернулась, запыхавшаяся и промокшая от дождя.

 - Вот – принимай, – корнуотка, достав из-за пазухи сверток, и торжественно передала его Немферис.

 Та быстро развернула материю, извлекая подарок Ларенара.

 - … Черные силы Зверя двинутся тогда на страну лесов.

 Падет на землю свободного народа гнев огненного демона.