– Что ж, похоже, ситуация начала меняться в нашу пользу – и это радует, господа. Тогда второй полк пусть временно примет Трент, а ты, Valle, считай себя во временном отпуске.

Барон Орк довольно потер крепкие ладони.

– А официально будет пущен слушок… кстати, вы не забыли, что нынче двенадцатый, особый год? И что на днях, вернее, ночах – полнолуние? Вот его чернокнижничество и отряжен на всякий случай в некое деликатное место, где возможно проявление потусторонних сил.

Сам чернокнижник согласно кивнул, в уме прикинув расположение небесных светил и период таинственных подземных приливов и отливов темных Сил.

– Да, все верно. Скоро наступит такое время, когда моя сила на парутройку ночей не будет знать преград и ограничений. Что бы такое учудить?… – он встряхнул головой, отгоняя радужные, манящие перспективы. – Кстати, а куда вы определили библиотеку и артефакты?

– Баронесса Лаки по старой дружбе согласилась временно приютить мое ведомство, – скромно отозвался барон Орк. – Там неподалеку от ее замка есть заброшенный винный погреб. Сухо, тихо и почти чисто.

Молодой чернокнижник хохотнул.

– И разумеется, как всякое уважающее себя старое подземелье, место это окружено массой слухов о всякой чертовщине?

– Стараемся, – начальник разведки скромно кивнул. А принц, вынув изо рта особо приятную для души и тела, первую послеобеденную трубку, полюбопытствовал:

– А все же, Орк, отчего именно туда?

Тот немного посерьезнел и даже неприметно огляделся по сторонам – со сноровкой, немало позабавившей обоих его собеседников.

– Если хорошенько копнуть старые хроники – не те, что пылятся в библиотеках и семейных архивах – а те, что сокрыты строже военных планов… в общем, есть основания считать, что Яромор начал свое вознесение именно из тех мест.

Он смущенно посмотрел на немало удивленного Valle, и продолжил.

– Падший его знает, но твое присутствие там и впрямь желательно. Кто его знает, что может вылезти изпод земли в таком знаменательном месте и в такое время. Мои аналитики обнаружили массу и других несуразностей в истории касательно тамошних земель. Разумеется, люди наверху чтото чувствуют, шепчутся иной раз о всяком… однако ни простолюдины, ни тамошние дворяне ничего такого толком не знают. И даже немного бравируют тем, что живут в опасном месте. А поскольку сбор сведений о всякого рода проявлениях темных сил – это одна из обязанностей, возложенных на меня самим Императором…

Valle озарило. Как это бывает – голова вдруг ни с того, ни с сего вдруг извлекает из пыльных уголков памяти кажущуюся неразрешимой загадку и с пугающей легкостью вдруг решает ее, выдав ответ. Выглядящий парадоксальной, но тем не менее истиной. Он негромко, но с нешуточной уверенностью сообщил:

– Яромор родом оттуда. Начинал учеником аптекаря, затем помощником у переписчика книг и вечерами – приказчиком в волшебной лавке. Потом уже переехал в полночные края, когда осознал в себе темный дар. Тамто его и заметили сведущие в магии люди…

Если кому и удается удивить начальника Имперской Разведки, то случаи такие наперечет, а этот был точно из их числа. Медленно раскрыв и закрыв рот, барон Орк внимательно и в то же время совершенно обескуражено всмотрелся в собеседника. Придя немного в себя, перевел взгляд на принца. Тот пожал плечами – мол, я и сам озадачен не менее, и переадресовал удивленный взгляд обратно молодому черному магу.

Хмыкнув и покрутив головой, принц вполголоса все же заметил, что сведения такие стоит забыть сразу же после того как услышал их. А то ведь, прознав о родине величайшего и зловещего некроманта прошлого, люди оттуда и разбегаться начнут. А тех, кто останется, еще и пособниками Падшего назовут. И Valle был с ним целиком согласен – темен народ, ох темен и дремуч… кроме того, есть некие основания полагать, что и сам он был зачат покойными родителями во время путешествия гдето именно в тех местах – по срокам вроде сходится. Но просвещать собеседников на сей последний счет он не спешил.

– А вторая причина, – барон Орк уже немного пришел в себя и рассуждал весьма здраво. – Дочь старой баронессы, молодая леди Лаки, закончила школу изящной словесности. И кроме всего прочего, единственная в Империи специалистка в древнестигийском языке и его кошмарных иероглифах. Как раз наш случай.

Принц усмехнулся.

– А, как же – помню. Имел удовольствие пересечься с нею пару раз на официальных церемониях. Девица симпатичная и отнюдь не дура. Но язычок что шило, оттогото женихи от нее и разбегаются в ужасе.

Барон Орк жизнерадостно осклабился и подтвердил:

– Это точно. Разбегаются – те, кто на месте в обморок не упал. Так что, дружище Valle, острые и незабываемые впечатления тебе гарантированы.

У самого Valle мнение было несколько иное. Но вспомнив свою ведьму Эльзу, что имеет обыкновение говорить что думает, вдобавок еще и изрядно приперчив свое мнение неуемной язвительностью, он взял себе на заметку. Ладно, подумаем… чтобы девица смутила некромансера? Не бывать тому!

Однако вслух он отметил несколько другое. Вернее, совсем другое.

– Ладно, к вечеру я буду там. Мой принц, я обдумал идею насчет того, чтобы всех магов, лучников и разведку, а также прочие вспомогательные службы выделить в отдельный полк. И согласен с ней. Коль скоро в статуте Легиона записано, что он ни в коем случае не может быть раздерган по отдельным полкам, а всегда выступает только целой единицей, то такое новшество, пожалуй, позволит распоряжаться ресурсами более рационально – в интересах всей части.

Барон Орк хмыкнул, но признал, что такая реорганизация выглядит интересно.

– Централизация сил и руководства? Заманчиво, молодые люди…

Договорившись, чем будет заниматься Трент на полку в его отсутствие, Valle позволил себе выкурить еще одну трубку, настраиваясь на новый лад и новый стиль работы. Вот ведь как – только начинает чтото получаться, а жизнь хлоп тебе – новую задачку.

Но Орк прав, в стигийских магических делах надо разобраться быстро и с максимально возможной дотошностью…

Глава 22я, особая

В тот час, когда светило нехотя уступает свое место на небосводе предвестнице вековечной тьмы, в одном из родовых замков, что встречаются порой на здешних известковых холмах, печально зазвонил колокол. В этом не было бы ничего примечательного, если бы не два маленьких, но весьма существенных отличия.

Во – первых, колокол не просто звонил – он бился и рыдал словно в истерике. Изнемогал в плаче, призывая хоть когонибудь откликнуться на его нетерпеливый и суматошный глас. И человека знающего он привел бы в священный – если не сказать суеверный, трепет.

А во – вторых, это был вовсе не церковный колокол. И не набат, и не набор колокольцев из оркестра. И не один из отзывающихся малиновым звоном бубенцов, что иные щеголи любят цеплять на упряжных лошадей.

Нет – это был особый колокол. Висящий на вмурованном высоко в кладку кованом крюке, он занимал место как раз между внешними и внутренними замковыми воротами. И, согласно старинному преданию, звонил он сам собой, и только тогда, когда в ворота проезжал ктото из владеющих Силой.

– Надо же, какая прелесть, – улыбнулся один из двоих всадников, что как раз въезжали с откидного моста на мощеный плитами внутренний двор. – Очень древняя традиция, и весьма похвальная предосторожность.

– Мой лорд, а могли бы вы заставить его замолчать? – его спутница, прелестная рыжеволосая девица, недовольно поморщила носик.

Тот на несколько мигов приостановил коня, отодвигая такой долгожданный и близкий отдых в тихой, спокойной конюшне, и всмотрелся в звенящий над головами колокол. Видимо, сопроводил свой взгляд некими магическими действиями, ибо бьющийся в панике источник шума запнулся, сбился с хоть суматошного, но ритма – но потом продолжил свое дело.

– Чтото не выходит, Джейн, – чуть смущенно признался Valle. – Проще развалить замок, раскатать по камешку – вместе с колоколом, разумеется.