— Не шевелись сам, — прозвучал голос Элидара. — Надо чтобы вырвало…

Меня кто-то поднял и наклонил с кровати лицом вниз. Содержимое моего желудка практически сразу потоком устремилось наружу. И ясность такая в голове возникла…

— Где Алия?! — вспомнив события вечера и сплюнув неприятную субстанцию во рту, спросил я.

— Она… — начал, было, голос Толикама.

— В соседней комнате! — перебил его Мишка.

— Что с ней? — перефразировал я вопрос, чувствуя подвох, пока поверхность пола начала удаляться.

Когда голова коснулась подушки, кружение перед глазами заставило приподнять эту тяжеленную часть тела.

— Змеи покусали. Состояние стабильное, но в себя не пришла.

— Какие змеи?

— Магические.

— Что произошло?

— Вернее всего… — начал было Толикам.

Я помотал головой, что вызвало мощнейший резонанс в черепной коробке:

— Кратко. Чтобы понял.

— Тебя траванули. Её змеи покусали, — ответил Мишка. — Пей, давай! — сунул он мне к губам кружку. — Ещё пей! — видя, что я только смочил губы, он чуть не опрокинул на меня кружку.

Живительная влага потекла по щекам… Так хорошо…

— Пей! Мать твою! — по-русски заорал он. — Сдохнешь, сука! Пей!

Внимая словам, я ощущал, как поток воды устремляется по глотке в желудок. Это было даже не дежавю… Это… дубль два…

— А теперь блюй!

Меня тут же перевернуло вновь вниз головой, и чьи-то пальцы проникли мне в ротовую полость, при этом челюсти были сжаты железной хваткой сквозь щёки, чтобы не прикусил руку. Процедура «пей-блюй» повторилась ещё пару раз, после чего благодать проникла в мой мозг и я вырубился.

Не знаю, сколько прошло времени, но второе пришествие в реальность этого мира было гораздо болезненней и дольше. Сначала тьма… Потом железный голос Мишки, оповестил, что я обязан очнуться, что я нужен…

— … вою мать! Очухивайся! Или я перебью их всех тут!

— Говори, — прошептал я, понимая, что большего произнести не могу.

— Тебя убить хотели. Отравили. Ребята хитропопые, — послушно начал голос по-русски, — обвиняют нас. Сейчас отбиваемся на лестнице. Но, ненадолго. Как только твоя оппозиция… — последняя фраза была произнесена с сарказмом, причём не к оппозиции, а к моему пренебрежительному мнению о ней, — что снизу, уговорит начать штурм, толпу придётся прорежать. Крови будет много. Твои утверждают, что если показать тебя, всё утихнет.

— Алия… — прошептал я.

— Выживет. Должна… Плохо пока.

— Поднимай.

Мишка бережно стал пытаться посадить меня на кровати. К тому времени ясность мысли, как и зрение, уже стали приближаться к норме. Неожиданно я упал обратно. Голова погрузилась в объятия подушки, дарившей блаженство своей прохладой — видимо упал не на то место, где лежал ранее.

— Убери свою зубочистку нахрен, пока руки не вырвал!

Фраза была адресована не мне, а копейщику с испуганным лицом, прижимавшему к спине Мишки своё оружие.

— Они не понимают, — оповестил я друга.

— Убери копьё, — на руизианском произнёс Элидар, начав вновь поднимать меня.

— Что это они? — увидев санитовских во главе с воеводой, направивших оружие на Мишку.

— Не верят. Ну и я тут немного без разбора…

Санит был по пояс голый. Грудь перемотана простынёй, через которую проступала кровь.

— Уберите, — прошептал я.

Санит, поколебавшись, махнул своим отбой.

— Слышишь? — спросил друг, пытаясь поставить меня на ватные ноги.

— … эти имперцы не хотят, чтобы мы были свободными! — вещал из разбитого окна знакомый голос. — Они убили Хромого и Алию! Если мы не отомстим, то так и останемся рабами, а не свободными людьми! Что отличает вольного человека?! То! Что он волен делать то, что хочет! Кто-то из вас хочет вновь палок хозяев?! Или, может, давно не голодал?!

— На святое давит, сука, — прошептал я. — Подведи к окну.

— Близко не подведу. Один вон… — Мишка кивнул в сторону перевязанного Санита, — … высунулся.

— Как так то? — рассматривал я часть толпы стоявшей на площади перед замком.

Оратора было не видно.

— Ночью навалились, — ответил Санит. — в основном орузовские. Торик, наверное, не сразу увидел.

— Нашли, кого в ночь ставить, — картина произошедшего стала постепенно вырисовываться. — В смысле, наверное? — дошла до меня суть фразы.

— Не ставил его никто… Вырезали его, — ответил Санит. — Когда дошли до… — он, вдруг замялся, — … твоего друга, получили отпор.

— Неймётся же им… Придурки… А твои где?

Санит потупился.

— Не такие уж придурки, — посадил меня на кровать Эль, давая какой-то горьковатый напиток. Всё грамотно сделали. В воровской час. Не этот Торик бы, сейчас и ты бы покоился, и я, напичканный болтами с ядом.

— Так, где твои? — Вновь спросил я Санита.

— Три десятка здесь. Многие с Орузом.

— Может и не так, — возразил Толикам, выглядывая издали в окно. — Нумон тоже там. Только мне слабо верится, что он против нас. Вернее всего, что делать не знают.

— Ну, пошли, — попытался я встать.

— Куда? — Прижал меня Элидар обратно, начав водить рукой по груди. — Сначала объясни своим, что я не причём.

— Да мы уже поняли, — пробурчал Санит.

— Тогда парней выпустите! Только оружие сразу не давайте. Вас же и перережут.

— Я вот сейчас не совсем понял… — посмотрел я на Санита.

— Те, ввалившись, — ответил вместо Санита Эль, — заорали, что мы убили тебя. Твои, не разобравшись, сунулись к нам. Мы к тому времени были уже наготове. Пару десятков положили, прежде чем Санит бойню остановил. Только тут кто-то из толпы крикнул, что санитовские заодно с нами. Совместно откинули нападавших вниз. Потом разбираться стали. Только ребята настолько всё правильно разыграли, что я сам чуть не поверил в свою виновность. Во избежание дальнейшего кровопролития, пришлось моим сложить оружие….

— Эль! Ей хуже! — раздался голос супруги Элидара из комнаты Алии.

— Извини друг… — соскочил он.

— Ты кривобокий, — раздался голос одной из кухарок за окном, — страху то нам не нагоняй! Крови пустить, вы мужики, всегда горазды!

Надо не забыть, ей потом орден дать, за смелость. Оруз, ой как не любит когда упоминают его физический недостаток.

— … Надо и тех послушать! — продолжала баба. — Да и коли, Хромой с супружницей мертвы, тела бы увидеть!

— А того, что он не выходит, не достаточно?! — Зло ответил тот. — И ты толстая грымза, ведь заодно с ними! Вон бока на нашем горбу наела! Бей её!

Толпа словно вздохнула.

— Что там? — Спросил я Толикама, когда после шума потасовки, наступила полная тишина.

— Нумон говорит, — вполне серьёзно ответил тот. — Сначала чуть голову одному орузовскому не оторвал — заступился за Тарну, а теперь руками машет.

— Как бы его, как и Ритума… — присел на корточки около стены Санит — к духам не направили…

— Кого ещё? — спросил я.

— Многих. Я со счёта сбился. Не менее сотни.

— Ни хрена себе! Поднимай! Пошли.

— Там внизу только орузовские. Стреляют без разговора.

— Этих я осажу, только живыми не обещаю, — вышел из комнаты Алии Элидар. — Всё хорошо, — видя вопрос в моих глазах, ответил он. — Ей сейчас силы нужны. Подливаю.

— Живыми не надо, — вздохнул я — тошнота снова накатила. — На улицу первым не выходи. Может, и правда, если я покажусь… — договорить я не мог — дыхание сбивалось. — Пошли, пока там… — приподнял я руку в сторону окна, — ещё крови не налили.

А за окном снова начал нарастать гомон толпы, подначиваемой Орузом. В этот раз против Нумона.

— Бедовый, не трож калеченого, — раздался вдруг чей-то крик, после которого народ слегка затих. — Ты объясни-ка лучше народу, для чего столь таких же, как и мы, бедолаг поклал? Да и сейчас на бабу да калеку тыркаешься. Ты… то кричишь, что медальонные Хромого кровью сполоснули, то бабу за желудок попрекаешь. С кем она заодно? С медальонными?

Чем дальше говорил голос, тем тише становилось за окном.