Но в конце концов даже и с занятых позиций можно было бы добиться большего при целеустремлённом руководстве. Ещё 16 июня, спустя две недели после начала вторжения, 116-я танковая дивизия находилась на побережье между Абвиль и Дьепп, 11-я танковая дивизия — у Бордо, 9-я танковая дивизия — под Авиньен; танковая дивизия СС „Рейх“ вела бои с партизанами в Южной Франции. В это время остальные дивизии вместе с прибывшими с Восточного фронта 9-й и 10-й танковыми дивизиями СС истощили свои силы в тяжёлых фронтальных атаках противника, которого поддерживала корабельная артиллерия. Кроме этих танковых дивизий, в этот день ещё семь пехотных дивизий, расположенных севернее Сены, находились в бездействии близ побережья в ожидании десанта противника, который так никогда и не был высажен в этом районе.

Касаясь частностей, можно сообщить следующее. 7 июня генерал барон фон Гейер принял на себя командование соединениями в районе Кан, которые входили вначале в 7-ю армию, а затем в группу армий „Б“, 12-я танковая дивизия СС и танковая учебная дивизия были введены в бой левее уже ведшей бой 21-й танковой дивизии. 10 июня генерал барон фон Гейер хотел нанести контрудар, но успешная атака бомбардировщиков противника вывела из строя штаб танковой группы „Запад“. Руководство боем перешло к штабу 1-го танкового корпуса СС. С опозданием на несколько дней в разное время и на разных участках вступили в бой дивизия СС „Адольф Гитлер“ и 2-я танковая дивизия. 28 июня заново сформированный штаб танковой группы „Запад“ снова взял в свои руки командование над 1-м и 2-м танковыми корпусами СС, 86-м и 47-м танковыми корпусами. Предложения генерала барона фон Гейера начать наступление всеми силами были отклонены Роммелем, который потерял веру в успех наступления. Были ли другие, политические причины, оправдывавшие запоздалое и не централизованное введение в бой резервов, остаётся недоказанным.

28 июня умер командующий 7-й армией генерал-полковник Дольман. На его место был назначен генерал-полковник Хауссер.

29 июня в Оберзальцберге у Гитлера состоялось совещание генералов Западного фронта. На совещании присутствовали также фельдмаршалы фон Рундштедт, Шперле и Роммель. Здесь я видел Роммеля в последний раз. У меня снова сложилось такое же впечатление, как и в конце апреля в его штабе в Ла-Рош-Гион, что Роммель, находясь под влиянием сознания превосходства противника в воздухе, исключает возможность ведения манёвренной обороны. На этом совещании в первую очередь шла речь об усилении наших соединений истребительной авиации. Геринг обещал дать 800 истребителей, если Шперле сможет предоставить необходимое количество лётчиков. Но этого Шперле не смог сделать, у него было, насколько я помню, всего 500 экипажей. Это сообщение вызвало гнев Гитлера. Печальным итогом дня явилось вскоре последовавшее снятие с должностей Рундштедта, Гейера и Шперле. Место Рундштедта занял фельдмаршал фон Клюге, который уже несколько недель находился в главной ставке фюрера, изучая общую обстановку с тем, чтобы быть под рукой в случае необходимости. Господин фон Клюге был тогда у Гитлера „желательной персоной“.

Новое командование войсками на западе, вступившее в свои права 6 июля, не в состоянии было что-нибудь изменить в ходе событий. Фельдмаршал фон Клюге прибыл во Францию с настроением, создавшимся под влиянием оптимизма, царившего в главной ставке фюрера. Прежде всего он имел столкновение с Роммелем, но вскоре вынужден был согласиться с его весьма трезвой оценкой положения.

Господин фон Клюге был прилежным солдатом, хорошим тактиком небольшого масштаба, но он ничего не понимал в вопросах применения танковых соединений в условиях манёвренной войны. Его влияние на управление танковыми соединениями там, где мне с ним приходилось сталкиваться, было отрицательным. Он был мастер по дроблению соединений. Поэтому неудивительно, что командование войсками на западе продолжало ставить заплаты вместо того, чтобы пресекать зло в корне и вести манёвренную войну оставшимися, способными передвигаться танковыми соединениями. Эти уцелевшие подвижные силы были истрёпаны и обескровлены во фронтальных контратаках, которые предпринимались против противника, поддерживаемого мощной корабельной артиллерией.

11 июля пал Кан. 17 июля английские бомбардировщики атаковали машину Роммеля, объезжавшего фронт; шофёр был тяжело ранен, а фельдмаршал выброшен из машины и с проломленным черепом и рядом других повреждений доставлен в госпиталь.

В его лице Западный театр военных действий потерял самую сильную личность.

В этот день линия фронта проходила от устья р. Орн через южные окраины городов Кан, Комон, Сен-Ло, Лессей к побережью.

В то время как на фронте в Нормандии развёртывавшиеся передовые части западных союзников готовились осуществить прорыв нашего фронта с захваченного предмостного укрепления, что создавало для нас крайне напряжённое положение, на Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу.

22 июня 1944 г. по всему фронту группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Буш, русские перешли в наступление, введя в бой сто сорок шесть стрелковых дивизий и сорок три танковых соединения. Они добились полного успеха. К 3 июля русские войска вышли к Припятским болотам, достигнув линии Барановичи, Молодечно, Козяны. С этих рубежей наступление неудержимым потоком хлынуло дальше, перекинулось на участок группы армий «Север», и уже к середине июля линия фронта проходила через Пинск, Пружаны, Волковыск, Гродно, Ковно (Каунас), Двинск (Даугавпилс), Псков. На главных направлениях (Варшава и Рига) наступление, казалось, будет продолжаться безостановочно. После 13 июля наступление стало распространяться на участок фронта группы армий «А» и войска противника достигли линии Перемышль, р. Сан, Пулавы (на р. Висла). В результате этого удара группа армий «Центр» была уничтожена. Мы понесли громадные потери — около двадцати пяти дивизий.

В результате этих потрясающих событий Гитлер в середине июля переместил свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию. Все наличные силы были брошены на разваливавшийся фронт. Фельдмаршал Модель, командующий группой армий «А», был назначен вместо фельдмаршала Буша командующим группой армий «Центр», вернее говоря, — командующим «пустым пространством». Так как одному человеку нельзя было долго нести тяжесть двойных обязанностей, то командующим группой армий «А» был назначен генерал-полковник Гарпе.

Моделя я хорошо знал с 1941 г., когда он командовал 3-й танковой дивизией. Описывая русскую кампанию 1941 г., я достаточно полно охарактеризовал его как храброго, неутомимого солдата, хорошо знавшего обстановку на фронте, умевшего применять свои способности в бою, а потому пользовавшегося доверием своих солдат. Вскоре он стал нехорош для ленивых и неспособных подчинённых, потому что он решительно добивался своего. Модель был самым подходящим генералом для выполнения непомерно тяжёлой задачи по восстановлению центральной части Восточного фронта.

Гарпе был старым офицером-танкистом родом из Вестфалии — спокойный, уверенный, храбрый и решительный. Будучи человеком с трезвым умом и холодным рассудком, он тоже был подходящим офицером для выполнения тех задач, которые стояли перед ним. Только благодаря присутствию духа и выдающимся военным способностям этих генералов был восстановлен Восточный фронт. Впрочем, для этого понадобилось определённое время, тем более, что произошло непредвиденное событие, которое грозило сделать все усилия, направленные к обороне родины, бесплодными.

В результате победы русских и отсутствия у нас каких бы то ни было резервов над Восточной Пруссией, провинцией, непосредственно примыкающей к рухнувшему фронту, нависла серьёзная опасность. Поэтому я, как начальник учебных частей бронетанковых сил, отдал 17 июля 1944 г. распоряжение о переводе всех боеспособных соединений из Вюнсдорфа и Крампнитца (близ Берлина) в Восточную Пруссию, в укреплённый район Лётцен (Лучаны).