— Без паники! Они промахнутся! Пройдут за кормой!

А затем раздался резкий скрежет и грохот. «Ванок» ударил «U-100» в средней части корпуса. Матросы и офицеры, еще остававшиеся на мостике, были сброшены в воду. При ударе Шепке лишился обеих ног. «Ванок» еще некоторое время двигался по инерции, прежде чем сумел остановиться, поэтому он практически разрубил лодку и только потом начал отходить назад, чтобы освободиться. Когда два корабля, на некоторое время словно слившиеся воедино, разделились, «U-100» взлетела в воздух. Шепке, все еще живого, вышвырнуло с мостика в воду. Его неизменная фуражка несколько секунд качалась на волнах, после чего, намокнув, пошла на дно. За ней последовала и подводная лодка «U-100». Шепке погиб как настоящий ас, вместе со своим кораблем.

С «Ванока» выстрелили осветительную ракету. В воде виднелось только 5 пловцов. Их подняли на борт и приступили к осмотру полученных в результате тарана повреждений. А на мостике «Уокера» Дональд Макинтайр с нетерпением ждал. Ему необходимо было знать, сможет ли «Ванок» продолжить поиск. В это время акустик доложил: «Эхо по правому борту, сэр». Когда он доложил пеленг и расстояние, Макинтайр с изумлением понял, что предполагаемая цель располагается прямо под кормой «Ванока». Это было совершенно невероятно. Макинтайр и его офицеры решили, что эхо было вызвано турбулентностью воды после столкновения или попутной струей самого «Ванока». Но гидроакустик упорно отметал все предположения и настаивал, что слышит именно подводную лодку. Он утверждал, что эхо было слишком отчетливым и шло от подводной лодки. Все еще не желая упустить даже самый минимальный шанс атаковать, Макинтайр приказал увеличить скорость и направился к «Ваноку», который немного отошел в сторону. Разве может оказаться вторая подводная лодка в том же самом месте, где только что одну потопили?

Петерсон буквально свалился с мостика в люк и доложил командиру, что эсминец находится всего лишь в полумиле по правому борту.

— Какого черта ты приказал нырять! — воскликнул Кречмер. — Ты уверен, что нельзя было уйти по поверхности?

— Не думаю. — Петерсон выглядел очень встревоженным. — Они, скорее всего, нас заметили.

Кречмер не счел необходимым ответить. Как раз в это время Кассель доложил о том, что шум винтов приближается. Лодка погрузилась на 300 футов. В ожидании начала атаки Кречмер старательно выпытывал у Петерсона подробности случившегося. Старшина, который вел наблюдение по правому борту, замечтался и вовремя не доложил об эсминце. Сам Петерсон заметил его, когда тот подошел настолько близко, что можно было отчетливо рассмотреть пятна краски на его бортах. Потрясенный близостью врага, Петерсон сумел подумать только о срочном погружении. Ничего другого ему просто не пришло в голову. Кречмер сомневался в правильности принятого решения и не скрыл этот факт от своего подчиненного. Все это время Кассель продолжал докладывать о шумах. По всей видимости, на поверхности находилось два эсминца. Как раз в это время возле лодки взорвалась первая серия глубинных бомб. Их было ровно семь.

Каждый взрыв сопровождался громким треском. Лодку швыряло в стороны, как ничтожную щепку. Впервые за всю подводную карьеру Кречмера глубинные бомбы взрывались настолько близко от его корабля. В ушах звучал угрожающий грохот, все летело кувырком, погас свет… Стеклянные части приборов мгновенно разлетелись на мельчайшие осколки, от хронометров остались лишь обломки. Даже те приборы, которые удержались на своих местах, забарахлили, причем первым среди них стал указатель глубины. Теперь никто не мог сказать, на какой глубине находится лодка.

Стало очевидно, что в результате бомбежки «U-99» получила значительные повреждения. Кроме того, по всей видимости, она погрузилась глубже, чем следовало. Серии глубинных бомб следовали одна за другой, почти без перерыва. Они взрывались так близко к лодке, словно тот, кто их сбрасывал, мог видеть сквозь толщу воды. Вода начала поступать в жилые отсеки, расположенные рядом с постом управления. Лодка сильно накренилась, и в помещение поста потекло топливо из пробоины. Буквально все, находившиеся на посту, оказались по щиколотку в воде, поверх которой плавало топливо. Кречмер решил, что придется всплывать. Второй указатель глубины, расположенный в носовом торпедном отсеке, с виду казался исправным. Но, судя по его показаниям, лодка находилась на глубине 600 футов. А в соответствии со всеми существующими правилами и инструкциями максимальная глубина для подводной лодки такого класса не превышала 500 футов. В любой момент давление воды могло расплющить корпус «U-99» вместе с людьми. Подошедший инженер доложил, что гребные винты также получили повреждения, в результате чего лодка больше не может поддерживать даже минимальную скорость. Понимая, что такое положение в высшей степени опасно и лодка вот-вот затонет, Кречмер приказал закачать в балластные танки сжатый воздух. Вахтенный старшина изо всех сил потянул воздушный вентиль, но тот не сдвинулся с места. А в это время Петерсон, не сводящий глаз с указателя глубины, выкрикивал его показания:

— Шестьсот пятьдесят футов… семьсот футов…

Лодка продолжала погружаться. Со стороны кормы раздался громкий треск, и по правому борту появилась течь. Это было начало конца. Оставалась единственная надежда — вентиль, регулирующий подачу сжатого воздуха, но он оставался недвижимым.

В штабе командующего подводным флотом в Лориенте было тихо. Слышалось только монотонное гудение электрогенераторов и бой часов, возвещающий окончание очередной четверти часа. На карте Северной Атлантики пока виднелся только один красный флажок — потерянная лодка «U-47». Собравшиеся молча ждали сообщений об очередных успехах оставшихся асов — Кречмера и Шепке.

Не было недостатка в желающих помочь сдвинуть с места зловредный вентиль. И в конце концов он начал подаваться. Сначала его двигали очень осторожно, чтобы избежать потерь воздуха. В это время Петерсон доложил, что указатель глубины показывает 720 футов.

— Быстрее! — закричал Кречмер. — Открывайте его на максимум.

Сжатый воздух устремился в балластные танки. Лодка вздрогнула, качнулась, и тут же Петерсон обрадованно завопил:

— Семьсот футов… шестьсот семьдесят пять… шестьсот пятьдесят… Мы всплываем!

Когда стрелка указателя приблизилась к отметке 200 футов, Кречмер приказал прекратить подачу воздуха, намереваясь удержать лодку на этой глубине. Но двигатели были повреждены, гребные винты тоже, а если не удается поддерживать минимальную скорость хода, управлять лодкой не представляется возможным. Поэтому она продолжила движение наверх и с шумом вынырнула на поверхность. Причем скорость подъема была настолько велика, что лодка, как дельфин, вначале выпрыгнула из воды и только после этого рухнула обратно. Кречмер бегом бросился на мостик, а в это время помощник радиооператора в спешке отправлял сообщение в Лориент. Оно получалось весьма бессвязным и состояло из одного, зато многократно повторяемого слова:

В Лориенте ожил радиоприемник. Сразу после этого вокруг засуетились люди. Прозвучал сигнал тревоги, курьеры побежали с сообщением одновременно к нескольким штабным офицером, включая и командующего. Спустя всего лишь несколько минут все штабное руководство собралось у радиоприемников. Они провели здесь уже много часов, одолеваемые беспокойством о судьбе своих асов. Неужели это вторая потеря? Что же происходит в Северной Атлантике?

Дежурный офицер приказал немедленно отправить сообщения на все лодки в море:

Ответа не последовало.

И снова молчание. А в это время на посту «U-99» первый лейтенант взял листок с сообщением, которое Кассель диктовал радисту, и прочитал: