О диктатуре пролетариата мечтали только немногие старые коммунисты образца 1919 года, у которых с приходом Красной армии ожили былые надежды на то, что они теперь смогут продолжить свою политику с того рубежа, на котором им пришлось остановиться в 1919 году. Они совершенно не представляли себе новых директив Москвы. «Они думали, что их товарищи, которые последние 20 лет провели в эмиграции в Москве, ежедневно беседуют в Кремле со Сталиным, постоянно обращающимся к ним за советами по тому или другому вопросу. Они не знали, что большая часть из эмигрировавших в Москву венгерских коммунистов была ликвидирована в ходе большой чистки конца 1930-х годов, тогда как остальные коротают свои дни в Москве в полнейшей уединенности, неустанно интригуя друг против друга. Это вполне объясняет то, что теперь, в декабре 1944 года, эти люди, преследовавшиеся режимом Хорти, изолированные от новой мировой ситуации и политики старые коммунисты, донимали своих вернувшихся из Москвы товарищей совершенно невероятными требованиями, как, например: Красная армия не должна требовать с Венгрии никаких репараций, поскольку Венгрия была первой страной, которая в 1919 году последовала призыву Ленина; или: следует немедленно создать венгерскую Красную армию и бросить ее в бой против румын и чехов. Когда затем русская Красная армия разобьет гитлеровский вермахт, венгерская Красная армия одержит верх над румынским и чешским империализмом, и тогда Венгрия, которая в 1919 году была разорвана на части, что сопровождалось изгнанием венгерского меньшинства из Трансильвании и Верхней Венгрии (Словакии), сможет снова проводить великовенгерскую политику». Об этом поведал в своих неопубликованных воспоминаниях Иштван Андреанский, бывший в правительстве Миклоша руководителем управления полиции в составе министерства внутренних дел.
О создании армии в дебреценском правительстве было много разговоров зимой 1944/45 года, сходились на том, что она должна быть ни в коем случае не «красной», но в значительной степени «национальной» и «демократической» армией. 20 января 1945 года Миклош подписал в Москве договор о прекращении военных действий с представителями Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов. Важнейшими условиями этого соглашения были: Венгрия принимала на себя обязательство выставить по меньшей мере восемь пехотных дивизий с пополнением для участия в войне против Германии под общим руководством союзного (то есть по сути русского) командования, оснастив их необходимым вооружением и снаряжением; Венгрия отказывалась от всех прав на занятые ею после 31 декабря 1937 года области Чехословакии, Югославии и Румынии и должна была возвратить Советскому Союзу, Чехословакии и Югославии все вывезенные оттуда материальные ценности; венгерское правительство обязано было распустить все праворадикальные организации в стране; вплоть до подписания мирного договора издание, переводы и распространение литературных произведений, а также сценическая деятельность, радиопередачи и деятельность других органов распространения информации должна была осуществляться только по согласованию с русским Верховным командованием. Соглашение предусматривало восстановление гражданского управления во всех областях Венгрии, которые были удалены от линии фронта по крайней мере на расстояние от 50 до 100 километров. Гражданские власти были обязаны выполнять указания русского Верховного командования. Наконец, статья 18 соглашения предусматривала для контроля за выполнением условий прекращения военных действий создание союзной Контрольной комиссии под общим управлением союзного (то есть по сути русского) Верховного командования.
Эта Контрольная комиссия была создана еще в январе 1945 года в Дебрецене. Ее председателем стал русский маршал К.Е. Ворошилов, членами комиссии были один американский и один английский генерал. Отвечавший до сего времени за создание венгерского правительства генерал Шушейков был отозван в Москву и позднее, вероятно, потому, что он сделал всю порученную ему работу в Венгрии, командирован в Бухарест. Там он в марте 1945 года занял пост впавшего в немилость генерала Виноградова.
Венгры поначалу восприняли создание национальной армии весьма серьезно. Офицер Генерального штаба Золтан Палфи-Нюхорай, бывший в начале 1945 года начальником управления кадров министерства обороны дебреценского правительства, повествует: «Все офицеры в Дебрецене по вопросу создания армии придерживались единого мнения, поскольку знали, что будущее страны в ходе идущих мирных переговоров в первую очередь зависит от нашего участия в борьбе против фашизма и нашего деятельного участия в борьбе против Гитлера. Само собой разумеется, мы не желали создания армии коммунистического типа, и коммунистам это было прекрасно известно. Вследствие этого создание сильной армии, которая после войны смогла бы обеспечить порядок в стране, не соответствовало их интересам». А генерал Ласло Секеи, командир первого воинского формирования дебреценского правительства (6-й пехотной дивизии), дополняет эту картину следующими словами: «Наши намерения относительно создания армии в начале 1945 года были вполне единодушными. Мы знали, что нашей стране – если бы нам удалось послать на фронт восемь дивизий – в ходе грядущих мирных переговоров припомнили бы не только «грехи», но и добродетели. Благодаря нашей антифашистской борьбе нам, возможно, удалось бы добиться более благоприятных условий мира. А это могло бы означать для нас обладание Трансильванией или ее половиной. <…> Что же касается экономических предпосылок для формирования восьми дивизий, я могу сказать только одно: любому офицеру, связанному с вопросами организации и оснащения, было совершенно все равно, будут это русские или венгры, поскольку с первой же минуты стало вполне понятно, что в разоренной войной, разорванной стране создание подобной армии без помощи русских в столь краткий срок было бы абсолютно невозможно».
Эта русская помощь, однако, поступала весьма скупо и зачастую со значительным запозданием. Явно не в интересах Кремля было предоставлять войскам Миклоша играть хотя бы символическую роль в сражениях за Западную Венгрию. Могли играть здесь роль также и другие факторы. Например, не в последнюю очередь известные противоречия между Венгрией и ее соседями в Дунайском регионе, которые вряд ли хотели бы видеть, что Венгрия примыкает к победителям в мировой войне и благодаря участию своей армии буквально в последнюю минуту может изменить характер заслуженного ею послевоенного воздаяния. Особенно тяжелые обвинения против Венгрии выдвинул во время своего визита в Москву президент Бенеш.
В результате всего этого до конца апреля 1945 года были сформированы только две пехотные дивизии, которые отправились на фронт в Австрию. Они успели добраться только до Винер-Нойштадта [82] , однако в военных действиях участия не принимали. Окончание войны сделало их участие ненужным.
В начале марта правительство Миклоша перебралось в Будапешт. Из многочисленных проблем, требовавших своего решения, одна была исторически особенно насущной: объявление и проведение аграрной реформы. Структура сельского хозяйства Венгрии вплоть до сего времени оставалась феодальной. «Проведение венгерской земельной реформы является почетной задачей Красной армии» – таким образом один русский офицер объяснил венгерскому бургомистру стремление русских к упразднению крупного землевладения. Эти планы, однако, вполне соответствовали устремлениям всех демократических партий страны, которые также десятилетиями выступали за проведение здравой аграрной реформы. Министр сельского хозяйства в правительстве Миклоша, коммунист Имре Надь (1896–1958; повешен за участие в мятеже 1956 г., есть версия, что участвовал в расстреле царской семьи в 1918 г. (в списке цареубийц наряду с Юровским и другими значится и Имре Надь) (тот самый, который в 1953-м и затем снова в 1956 году станет премьер-министром), разработал планы по расчленению крупных землевладений и 26 февраля опубликовал основные направления земельной реформы. Вслед за этим земельные владения предателей народа, коллаборационистов, членов партии «Скрещенные стрелы» и членов немецкой пятой колонны должны были быть конфискованы без всякой компенсации, тогда как крупные землевладельцы и не занимающиеся обработкой земли землевладельцы, чьи земли были бы разделены между крестьянами, должны были получить компенсацию от государства.