Вайпер следовал за ней, пока она пятилась назад, направляясь в сторону сада, где находилась беседка с качелями. Уинтер лихорадочно искала путь к отступлению, но не могла его найти.

— Разве ты не собираешься бежать?

Уинтер бросила в его сторону злобный взгляд в ответ на этот вопрос. Он подкалывал ее тем, что она не исцелилась на сто процентов.

— Да ты просто смешон! Это я должна злиться.

— Что дало тебе право злиться? Ты не носишь мое кольцо, я никогда не говорил тебе, что в каких-либо исключительных отношениях с тобой. Хотя бы раз я сказал тебе, что ты моя? За все то время, что знаю тебя, хоть раз я позволил тебе полагать, что был твоим?

Вопросы ударяли по Уинтер с каждым ее шагом.

— Нет, — честно ответила девушка, оказавшись загнанной в угол беседки с качелями. Когда она попыталась обойти их, Вайпер преградил ей путь, прижав к стене беседки.

— А когда я уезжал из города, и ты, пытаясь заставить меня ревновать, ходила на встречи с каждым одиноким папашкой из долбаного родительского комитета, что я говорил тебе?

— Хорошо проведи время. — Уинтер отвернула голову в сторону, не в силах взглянуть ему в лицо.

— Я мог бы тупо трахнуть тебя, как Локер Джеймс, но я хотел, чтобы ты узнала, кто я на самом деле до того, как погружу свой член в тебя. Я не всегда буду таким хорошим. Я не хороший человек. Никогда не был и не буду. Хороших людей всегда наебывают. Мой брат был таким. — Уинтер начала было спорить. — Ты — хороший человек. Я наебывал тебя. Смирись с этим, потому что я устал пытаться загладить свою вину. Я никогда не склонял тебя поверить, что между нами нечто большее, чем было на самом деле. И пока не смиришься с этим, ты будешь злиться на меня. Но я могу справиться со злостью, на самом деле это еще сильнее возбуждает меня.

Уинтер шокировано смотрела на Вайпера, когда он протянул руку, сдергивая вниз свитер с лифчиком и обнажая ее грудь. В смущении оглядевшись вокруг, Уинтер попыталась натянуть свитер обратно, в процессе роняя свою трость. Теперь одни члены клуба танцевали, другие были увлечены в свои сексуальные игры, не обращая на них никакого внимания. Уинтер знала, что никто ничего не мог видеть, так как Вайпер и беседка скрывали ее от всех.

Поймав ее руки и подняв их над головой, Вайпер начал обвязывать вокруг запястий мягким шнурком, свисавшим с боковой стены беседки.

— Вы, ребята, готовы ко всему. — Уинтер боролась с ним все то время, пока он связывал ее руки.

Вайпер рассмеялся.

— Мы стараемся.

И прежде чем Уинтер смогла сказать, чтобы он ее отпустил, Вайпер прижался к ее губам поцелуем настолько горячим, что ее мозг почти взорвался. Пытаясь отстраниться, в этот раз она надеялась быть более решительной. Но ее свитер был вновь спущен, и Вайпер втянул ее сосок в рот, дразня его зубами. Другой рукой он обнажил вторую грудь, сжимая ее снизу вверх, заставляя кровь приливать к соску. Уинтер прислонилась головой к стенке беседки.

— Ты знаешь, сколько раз я представлял тебя такой? С обнаженной грудью, только и ждущей моего рта, с твоими сосками, жаждущими, чтобы я их сосал, пока ты не будешь кричать о пощаде. Последние два года, трахая женщин, я представляя, что нахожусь внутри именно твоей киски.

— Ты чертов лжец. Я уверена, что ты не думал обо мне в ту ночь, когда был с Блисс. На татуировке изображены четыре маргаритки. Значит ли это, что она трахалась с четырьмя членами в ту ночь?

— Да, с Кэшем, Эви и мной. Мы трахались всю ночь. — После этого признания, он расстегнул ее джинсы и скользнул рукой внутрь. Уинтер пнула его, но он встал между ее ног, сделав сопротивление невозможным.

— Осторожно, я не хочу, чтобы ты причинила боль своей спине, а что еще более важно, не хочу, чтобы причинила боль кое-чему еще, что я планирую использовать через несколько минут.

— Катись к черту, если думаешь, что связав меня…

Вайпер прервал ее:

— Тебе это не нравится? Тебе всего лишь нужно было сказать. — Дернув рукой, он ослабил и затем развязал шнурок. — Нам не нужны стоп-слова, простого «нет» будет достаточно, но твоя мокрая киска говорит о том, что у тебя на уме совсем другое.

Он продолжал играть с клитором все это время и точно знал, насколько сильно возбудил ее. Когда Вайпер скользнул пальцем внутрь, Уинтер прислонилась к беседке, чтобы устоять на ногах. Мужчина снова опустил голову, губами захватывая ее сосок и всасывая его теплым и влажным ртом. Уинтер всхлипнула, когда он добавил еще один палец в ее влажную киску.

— Я, правда, думал о тебе в ту ночь, и хотя ее киска и была тугой, она не может сравниться с твоей. — Пальцами он начал скользить туда и обратно из ее киски. — Ты даже стала еще более влажной, представляя меня, трахающим другую женщину? Или на тебя повлияло то, что мы вчетвером занимались этим с ней?

— Ты сказал Эви, Кэш и ты — это только трое. — Уинтер было все равно, скольких людей трахнула Блисс в ту ночь, до тех пор, пока Вайпер продолжал подводить ее к оргазму.

— Там был кое-кто еще. Но он больше, чем я, не любит, когда говорят о его делах. — Напоминание почти оттолкнуло ее от него, но он не дал ей времени вновь выстроить защиту. — Я никогда не говорил Райдеру ни хрена о том, когда ты уедешь, потому что ты останешься именно там, где и должна быть, — в моей гребаной постели.

С этими словами он поднял ее на руки и понес в дом. Во время подъема по лестнице Уинтер все пыталась припомнить, когда же она потеряла контроль над ситуацией.

Оказавшись в комнате, Вайпер аккуратно поставил ее на пол и начал снимать с себя одежду. Она стояла и смотрела, как он скидывает вещи на пол. На протяжении последних нескольких месяцев каждую ночь она лежала рядом с ним, заставляя себя притворяться, что ее больше не влекло к нему. Но теперь, когда он стоял перед ней обнаженным, она призналась себе, что лгала.

Она хотела его ужасно. Тело Вайпера было произведением искусства, не говоря уже о татуировках. Его скульптурные мускулы и очевидная сила возбуждали Уинтер. Так много травмированных людей окружали ее в период реабилитации, но Вайпер стоял перед ней во всей своей мужской красе, демонстрируя ответ на вопрос, который, она была уверена, он мог удовлетворить. Она так долго ждала его… и теперь могла использовать свой шанс сегодня и быть женщиной с воспоминаниями о нем, или женщиной, лелеющей свою обиду в одинокой постели.

Протянув руку, Вайпер снял с нее свитер через голову и расстегнул бюстгальтер, позволив ему упасть на пол. Опустившись на колени, он снял с нее обувь и стянул джинсы. Как только они коснулись пола, Вайпер прижался губами к ее киске. Удерживая бедра Уинтер руками, он лизнул ее маленькую бусинку. Уинтер вцепилась в его густые волосы, когда он почти довел ее до оргазма, но Вайпер отстранился, останавливая ее удовольствие. Она толкалась бедрами к нему, пытаясь кончить, но он удерживал ее ровно, отказывая ей в этом.

Поднявшись на ноги и развернув ее к кровати, он поднял и положил ее на середину.

— Вайпер…

— Раздвинь ножки.

Вайпер достал из своей тумбочки презерватив. Разорвав упаковку, он медленно раскатывал его по члену, наблюдая за тем, как Уинтер вытягивается на кровати.

— Я буду осторожен, чтобы не причинить боль. Если почувствуешь дискомфорт, скажешь мне, и мы сможем поменять позицию.

Уинтер опустила взгляд, на секунду почувствовав себя неполноценной. Она была уверена, он никогда раньше не волновался о том, как трахать других женщин. Она помнила, как ранее Райдер сказал, что она не сможет справиться с Вайпером, и начинала понимать, что он, скорее всего, был прав. Она не могла сравниться внешностью с другими женщинами, и теперь даже ее тело подводило, когда дошло до секса.

Вайпер потянул прядь ее волос, возвращая внимание к себе.

— Я просто не хочу причинить тебе боль, ты еще не до конца восстановилась. И лучше, чтобы сегодня ночью я больше не видел этого выражения на твоем лице. Единственное, о чем тебе нужно беспокоиться, это как я буду учить тебя именно тому, что люблю я, и отныне, ты будешь давать мне это, когда и где я этого захочу.