После отправки Сталину рапортов, сведений и наградных спать лёг уставший, но с чистой совестью: день прожит не зря… Проснулся рано утром: по крыше барабанит мелкий дождик; за окном серая хмарь… Встряхнуться что ли ? А заодно и проверю – что у меня получилось ! Посмотрел на часы: подъём уже был, а до завтрака ещё времени много. Встал, задумался: а что скажут бойцы, которые увидят это "непотребство" – блажит командир ? Ну и что – имею право ! Поставил стул прямо напротив двери; установил на него немецкий приемник с проигрывателем; достал из шкафа металлическую коробку; открыл крышку, достал грампластинку; поставил её на диск проигрывателя… Выглянул в окошко: капли дождя взбивают воду в лужах на асфальте; серое небо надвинулось казалось на самые крыши пакгаузов. А там же ещё и холодно ! – подсказал мне циник – зачем тебе это ? Тоска-кручина заела – ответил ему. Эх – нет во дворе спортивного городка с боксёрскими грушами, макиварами, кирпичами для ломки руками и ногами. Да ладно – и так сойдёт… Достал из угла малую сапёрную лопатку; расстегнул чехол; вытащил, положил черенком в дверь. Стащил с себя майку: придётся покувыркаться по грязному асфальту – к чему имущество пачкать, если без этого можно обойтись…

Давай ! Распахнул дверь: во дворе нет суеты, праздношатающихся – и дождь на дворе и без дела у меня бойцы не слоняются. На вышках у ворот и вдоль стены под навесом часовые… Правда недалеко от меня медицинский автобус, где спят три мои медички… Пластинка уже крутится на диске – осталось только поставить на неё звукосниматель. Регулятор звука на полную; пьезо на пластинку и несколько шагов из тёплого чрева моего штабного автобуса на холод, под дождь... Из динамиков "Грюндика" вырвался аккорд на гитаре: удар вверх-вниз; ещё один такой же аккорд. Забил ритмично, жестко барабан, нагоняя адреналин в кровь. Она тут же отозвалась: давай – жги ! Из моего времени ворвался во двор грузовой станции Hard Rock: Gotthand. Hush… Боевой транс ! Ноги повели тело в боевой танец; тело начало двигаться вместе с ногами, уклоняясь от ударов; отклоняясь; выгибаясь… Руки заработали словно копья, сабли, молоты, кувалды ! Музыка подхватила меня, понесла в бой со множеством врагов сразу ! Я нападал; уклонялся; сгибался и садился в глубокие стойки чуть не до земли, кувыркался вперёд и назад по грязным лужам… И бил, бил, бил… Руками, ногами, локтями, коленями ! Выкрики-оглушения в такт песне ! Песня на английском, но мне не важно – меня вёл ритм песни…

Закончился первый куплет – я прыгнул вперёд; перекатился по луже; очутившись перед раскрытой дверью сдёрнул с порога сапёрную лопатку. Второй куплет ! Теперь уже лопатка повела сольную партию смерти, а рука и ноги – только помогали ! Тычок; подсекание; рубящий удар; секущий удар; отрубающий ! И по всем уровням: верхнему, среднему, нижнему ! Удары по струнам и ритмичный грохот барабана выдавали ритм; вели тело в боевом трансе; наполняли кровь адреналином ! Конец второго куплета с припевом; дальше лишь барабан и гитара гремели на дворе станции. Правая рука на выходе из секущего удара справа-налево резко распрямилась вправо и сапёрная лопатка со свистом полетела к деревянному борту грузовика метрах в двадцати. Удар: лезвие вонзилось на треть; кузов вздрогнул от мощного удара, а я уже бежал по кругу, разгоняясь, выходя к задней части штабного салона. Ноги зачастили и я… побежал по вертикальной стенке автобуса наискосок: снизу по дуге вверх ! Ноги семенили всё быстрее, удерживая разогнавшееся тело на мокрой от дождя вертикальной стенке штабного автобуса…

Я уже почти у самого верха; тело бежит почти горизонтально асфальту… Сцепка со скользким металлом все хуже - земля-матушка тянет меня к себе ! Начал на бегу спуск: чувствую – ещё шаг-два и сорвусь ! А проигрыш то заканчивается ! Кувырок вниз; приземлился на ноги; сделал пару шагов, гася инерцию падения и скорости. Зазвучал третий куплет; руки выдернули из ножен на поясе и бедре штурмовые десантные ножи ! Струны грохочут аккордом; барабан стучит по мозгам и нервам будоражащим ритмом; клинки со свистом и гулом рассекают падающую с неба воду ! Удары, тычки, подрезы; рассечения ! Ноги бросают тело то в нижний уровень, то в средний, то в верхний ! Тело гнётся и сгибается, казалось, под немыслимыми углами ! Но всё когда то заканчивается ! Закончилась и эта песня на английском, с заводным, сумасшедшим ритмом. Последний – финальный аккорд: я рухнул в лужу на одно колено; клинки, лязгнув, упёрлись в асфальт под мутной водой ! Спина согнулась, голова бессильно повисла – бобик сдох !!!

Замолк, растворился в пелене дождя последний аккорд из распахнутой двери штабного автобуса… Командир рухнул на одно колено в лужу, в которой он закончил свой удивительно красивый, невероятный и страшный бой. Лезвия ножей утонули в луже; спина командира выгнулась; голова опустилась вниз… По голой спине хлестал дождь, смывая в лужу мутными струйками грязь, прилипшую к спине после перекатов… С волос тоже стекали мутные дорожки, падая в грязную воду огромной лужи и растворяясь в ней однотонной массой. Спина командира парила: от тела поднимался вверх белесый пар, словно от кипящего чайника… По луже зашлёпали десантные ботинки; остановились около мужского тела; женская рука коснулась спины…

- Мой Зигфрид ! Мой генерал ! – услышал я сквозь шум падающих струю восторженный голос Греты Мюллер – Ты был великолепен ! Хочешь – я отдамся тебе прямо здесь – в этой луже !

Давай ! Соглашайся ! – завопил во мне гадина-циник – когда ещё тебе предложат такое ?! Я начал распрямляться, поднимаясь на ногах

Русо Спецназо – облико морале ! – выдал я в ответ наглецу… Оборвав дискуссию посмотрел на восторженную девушку – главное не обидеть сейчас её чувства, но ситуацию надо разрулить…

- Грета, милая… Ты же медик и должна помнить о том, что такое гигиена. Заниматься Этим в грязной луже ?! Да, к тому же, мокро, холодно – так и заболеть недолго ! А ты нужна моим бойцам, как никогда: что они без тебя будут делать ? Пропадут ! А как я буду страдать и винить себя в твоей болезни ?! – произнёс расстроенно…

- Простите меня мой генерал ! – вытянулась Мюллер – поддалась минутному порыву страсти ! Вы были великолепны и я не сдержалась ! Идёмте скорее к вам – снимете мокрое; я разотру вас полотенцем: если вы сляжете с простудой – это будет просто ужасно: вам ведь нужно ещё так много сделать ! И потянула меня к раскрытой двери…

Я, как воспитанный мужчина пропустил даму вперёд; поставил на место приемник, убрав с пластинки звукосниматель; закрыл дверь…

- Снимайте скорее брюки… - жарко зашептала Грета.

- Я боюсь за свою девственность ! – жалобно ответил я – ты накинешься на меня, а у меня не хватит сил отказать тебе… Грета звонко рассмеялась; обдала меня откровенным взглядом и вздохнула:

- Не буду я покушаться на вашу девственность мой генерал, хотя и очень хочется ! Но мы на войне – соберу всю волю в кулак и потерплю ! – с сожалением произнесла она – не бойтесь, снимайте брюки – я их сама постираю: нет ничего приятнее для женщины как стирать вещи любимого мужчины… - пафосно произнесла она…

- Разве что постирать самого мужчину – глубокомысленно заметил я. Грета заинтересовано посмотрела на меня, задумалась… Я, тем временем, снял мокрые грязные брюки, положил на стул. Грета достала из шкафчика полотенце и с хищным видом направилась ко мне. Начала растирать грудь и спину полотенцем, словно по случайности соскакивая ладошкой в закрытые для "посещения" трусами причинные места. Дерзкая ладошка была решительно отловлена и ее наглое поползновение мягко, но решительно пресекалось, на что старший медик подразделения Спецназа только огорчённо вздыхала, но поползновения не прекращала: а вдруг ?…

В дверь решительно постучали. Я метнулся к сухим штанам:

- Одну минуту ! Быстро натянул, пробежался пальцами по пуговицам, проверяя всё ли в порядке – Войдите… - разрешил… Распахнулась дверь и в салон автобуса, словно, ураган ворвалась Инга, возбуждённо сверкая глазами: