Придворные, вежливо усмехаясь в платки, порекомендовали отвезти бумаги наследному принцу Фредерику, онде любопытный, вот пусть и читает, если сумеет прочесть. А если не сумеет, то ему поможет младший принц Вильгельм. Сказано это было не столь вопиющим образом, но Конраду от этого не легче. Настолько не легче, что он действительно решил обратиться к принцу Фредерику.

И вот теперь канцлер без статуса трясся в коляске по мощенной булыжником улице и мерз от холода и злости.

Принц Фредерик проявил любопытство. Вот только принял канцлера не в кабинете, а на ходу, спускаясь с ним в подвал замка, к ровным стеллажам бутылок и рядам бочек. Конрад отнесся к этому жесту с пониманием: принц не был завзятым приверженцем Бахуса, но довольно изящно умел заставить излагать прошения и сообщения устно, не затрудняя себя чтением. Несмотря на ум и начитанность принца, писал он плохо и старался не демонстрировать свой недостаток лишний раз.

Предварительный доклад граф сделал, спускаясь по лестнице, под скрип ступеней и эхо от сводчатых коридоров. Доклад прерывался поклонами немногочисленной встреченной ими челяди и вкратце подводил итог странностям, происходящим у московитов.

Принц замедлил шаг только в подвале, прислушиваясь к словам графа и поглаживая бока минуемых ими бочек высотой по грудь. Дойдя до стеллажа с лежащими на боку бутылками, принц вытащил одну из них и, вертя в руках, задал вопрос графу:

– Интересная история. Но откуда такие выводы?

Конрад воодушевился. Он ожидал более короткого «Интересно. Вы свободны…»

– Иного и не предположить, мой принц. Если без вмешательства Господа, то без скрижалей Гипербореи не обошлось. Скрижали, это аллегория, но московиты нашли некие бесценные свитки, а главное, смогли с ними разобраться. Если просмотреть хронологию докладов, позволю себе предположить, что нашли эти свитки около двух лет назад. Именно тогда их царь объявил свой залог, что раньше никогда не делал. А затем становилось все только удивительнее…

Принц оторвал взгляд от бутылки и прервал канцлера:

– Граф, я спрашивал: какие выводы. Не надо повторять сказанное.

– Простите, ваше королевское высочество. Позволю себе предположить, что московиты, если все пойдет как ныне, станут многое значить на Балтике.

Принц положил бутылку и взял очередную из ячейки рядом.

– Московиты давно не имеют сюда хода. Не думаю, что король Карл им позволит такое.

Конрад склонился перед мудростью династии Ольденбургов, но, поймав вопросительный взгляд принца, позволил себе поспорить.

– Слухи о диковинах московитов уже широко разошлись по европейским дворам. Наши послы докладывали, что царь Московский каждый год хвастает новым. В их единственном порту Архангелгороде корабли необычные выстроены, о том нас не раз купцы упреждали. И этим летом на кораблях тех богатый товар везти собирались.

Принц нетерпеливым жестом отложил бутыль и повернулся к канцлеру.

– Короче, граф. Это все вы уже говорили.

Конрад зачастил, стараясь вновь вернуть внимание принца:

– Про богатые корабли ныне известно не только при всех дворах, но и многим нечистым на руку капитанам.

Принц заинтересовался. Поперек его высокого лба легла складочка раздумий, сделать выводы из сказанного труда не составило.

– И что?

Канцлер с удовлетворением заметил искры заинтересованности во взгляде принца, обращенном на него.

– Один из этих кораблей ныне встал на нашем рейде. По докладам прознатчиков, осматривавших корабль снаружи, на нем есть незначительные заделанные пробоины. А ведь капитанов, заинтересовавшихся товаром московитов, по моим сведениям, никак не меньше дюжины должно быть.

Принц опять отвлекся, вертя в руках новую бутыль. Но было видно, что мысли его далеко от оценки мастерства виноделов.

– Интересно. И теперь вы связываете эти корабли с возможным ущербом для Швеции?

Конрад опять склонился пред мудростью принца и добавил:

– Пока сказать трудно, сведения запаздывают. Но кораблей у московитов много быть не может, за этим следят наши купцы. И если бой действительно был, то эти новые корабли справились с превосходящими их в несколько раз силами противника, да еще и продолжили плавание.

– Может, и не было никакого боя.

– Возможно. Но, ваше высочество, позвольте рассмотреть все возможности. Ведь если бой был, то это многое меняет.

Принц отложил очередную бутыль и в задумчивости начал постукивать по деревянной полке стеллажа.

– Меняет. И что с того?

– Позволю предположить, что московиты на Балтике могут столкнуться не только с флотом короля Карла, но и с нашим…

– Вот это вряд ли! – Принц опять выбрал бутыль с верхней ячейки и, сосредоточившись на ней, продолжил: – Флот Карла им помеха, а наш нет.

Канцлер вновь выразил восхищение мудростью королевского наследника, но поспешил закончить свою мысль:

– Угадать намерения московского царя непросто, о нем разное докладывают. Но их первый корабль уже в нашем порту, и я посчитал возможным обратить внимание на удобный момент для налаживания дружеских отношений. Возможно, со временем удастся открыть доступ к их тайным скрижалям. Да и в войне со Швецией помощь новых кораблей московитов, если они действительно справились с пиратами, лишней не будет. Сможем их руками ослабить шведский флот, а потом…

Принц покивал, то ли словам канцлера, то ли найденной бутылке, и задумчиво пошел в сторону лестницы наверх. Уже подходя к выходу из погреба, он остановился, отсылая рукой стоящего перед лестницей слугу.

– Слишком много «если». Как понимаю, отец не стал их слушать? – Фредерик покосился на Конрада и удовлетворенно кивнул своим мыслям. – Пригласи ко мне капитана корабля московитов, проясним некоторые вопросы и будем думать дальше. Двор не удивит мое любопытство.

Канцлер уходил с аудиенции в приподнятом настроении. Даже лето не казалось таким холодным, как раньше. Принц сказал «будем думать», имея в виду его, Конрада. Значит, у династии Ревентловов появились интересные перспективы. И все они связаны с этим странным кораблем на рейде. Что же, в его положении выбирать не из чего. Ставка сделана. Теперь все средства надо положить, чтоб московитов приняли в Дании.

Продолжение дневника

Пришлось лихорадочно наводить справки о принце. Короля датчане любили, даже не стал спрашивать за что. О принце отзывались уважительно, упоминали его природный ум и интерес к наукам, но никаких деяний за ним не припоминали. Попробую сориентироваться на месте.

Дворец раскинулся в глубине парка перед городскими стенами. Парк окружал ров, и за деревьями просматривались земляные редуты, так что резиденция местных самодержцев только казалась открытой и беззащитной.

Сама деревянная резиденция выглядела приятной и воздушной, хотя впечатления дворца не производила, да и маленькая была, скорее летний домик, чем дворец. Больше всего удивили огородики рядом с резиденцией. Королевская семья, похоже, предпочитала к столу все свеженькое.

И слуг было мало. Доставившие гвардейцы передали нашу компанию – меня и толмача – с рук на руки молодому слуге, который провел длинным коридором, увешанным картинами грехов человеческих. Мы поднялись на второй этаж. Слуга попросил нас подождать в приемной. По дороге встретили еще одного слугу, еще один гвардеец стоял в карауле на этаже. Скромненько они тут принца обеспечивают, и, кстати, нас никто не обыскал. Зря, выходит, оставил сбрую на «Орле».

Принц принял в своем кабинете. Стол его был завален бумагами. Посмотрев на этот творческий беспорядок, стал надеяться, что с принцем можно договориться – знакомые замашки трудоголика. Тем более по возрасту принц был примерно как Петр.

Фредерик интересовался новинками. Интересовался настолько дотошно, что я порадовался об оставленном оружии, принцу совершенно не нужно копать еще и в этом направлении. Рассказывать о диковинах на пальцах было несколько неудобно, и я пригласил Фредерика посетить нашу выставку, на что получил встречное повеление доставить выставку сюда. Все же самодержавие из Фредерика выпирает явственнее, чем из Петра. Надо будет это учитывать.