Адам согласился, что быть мишенью, это плохо – но позиций не сдал. С его слов, солдат должен блистать, это и боевой дух поднимает и престиж среди местного населения и вообще …

Фиг они у меня получат отдельно парадную форму! Денег нет, а то, что есть – уже распланировано на оружие и флот – когда еще удастся так удачно растрясти казну Петра? Это можно сказать – разовая улыбка фортуны.

В итоге сошлись на компромиссе. Первой идеей был декоративный вышитый нагрудник, пристегиваемый поверх формы – видел такие в свое время у рот почетного караула. Вот только возни с ним выходит многовато, и надевать такой аксессуар станут только для парадов – хлопотно с ним. А генерал настаивал, чтоб пехота на марше блистала и ослепляла.

Сетуя на судьбу, усложнил куртку – теперь к двойному запаху бушлата подшиваем две декоративные вставки – когда бушлат запахнут он равномерно зеленый, а если половину запаха отстегнуть от одного плеча, откинуть, и пристегнуть к другому плечу – выставляем напоказ две половинки декоративной вставки. Прикинув, как это хозяйство будет быстро пачкаться, вставки утвердили спарываемыми и подшиваемыми, как подворотнички. Вот ведь … не было печали. Ну, уж, коль такая пьянка – нарисовал эскиз гусарского долмана, точнее, оформление грудной части и крючки соединения – мысленно стеная, зачем нам все эти сложности.

Уже утвержденный картуз переделывать не дал, но с идеей широкой ленты, под которую на картузе надо сделать несколько шлиц, и на лобовом хлястике крепить кокарду – согласился. Попросил у баб платок, скатал его в ленту, повязал на свой картуз, чтоб концы свешивались сбоку, одел на морпеха, поглядел так да сяк, поправил и утвердил. Бог с ним пусть будут ленты – зато знаю, какой пункт добавлю в обучение оказанию первой медицинской помощи – иметь под рукой прочную полоску ткани будет не лишним.

Воодушевленный генерал бросился в атаку на остальной декор. Покушался на штаны! Предложил нашить декорации на планируемый войлочный «пендель», носимый в походном положении на пояснице. Будут солдаты как мартышки, светить яркими пятнами на известном месте. С одной стороны хорошо – к врагу спиной точно не повернуться, кому охота получить заряд в место красочной мишени. А с другой стороны … ну его в баню, этот трансформер! Зарубил.

И еще раз зарубил, и гетры в топку. И … Адам! Мы вообще солдат обсуждаем или придворных на балу! Им еще по грязи ползать…

Какого цвета выбирать вставки – тут вопрос не стоял. Уж чточто, а про цветовой круг еще со школы знал. Все мы, со школы помним, что – «Каждый Охотник Желает Знать Где Сидит Фазан». Да только это лишь половина знания. Вот если эти цвета, свернуть в кольцо, соединив края замочком из восьмого цвета, логично вытекающего из смеси красного с фиолетовым – то есть пурпурным – получится «цветовое кольцо». По нему легко подбирать сочетающиеся цвета. Один цвет будет напротив другого. Против зеленого – красный к примеру. Надо три цвета подобрать – не проблема, берем цвета лежащие в трети круга друг от друга. Четыре цвета – в четвертях круга друг от друга, и так далее.

Будет зеленая форма с красной, закрывающейся, отделкой и золотым шитьем. Шитье, безусловно, будет просто желтыми нитками с плетеными шнурами, и так из сметы выпали.

Обещал Адаму, что, вернувшись из Константинополя, устрою большой парад, а потом еще большие ученья. И если … и тогда … уууууу… За каждый лишний стежок спрошу лично с него. А потом и с полковников, стыдливо прячущихся за дверью во время нашей перепалки. Но это уже крикнул в дверь для проформы, не проверял, прячутся они там или нет – хотя, половицы в сенях скрипели, а чужих сюда морпехи не пустили бы без доклада.

Очередной поздний вечер, наводил на меня думы – «как плохо быть начальником». Мои военные квасили, обмывая новую форму, мастера ковырялись с интересными им делами, периодически прибегая в гостевой «вагончик» с вопросами и отрывая меня от нелюбимого дела. Причем, индикатором для всех был свет в оконце – коли окна светят, знать князя можно дергать независимо от времени суток. А может у меня боязнь темноты просто! Может мне без ночника не заснуть! Ироды. И так с мыслями не собраться.

Пересчитывал сметы. Можно из одной шкурки белки шапку сделать? Воооот! А мне надо было минимум две шапки, и белка еще попалась не очень жирная, голодала, наверное. Интересно, как с этим Нобель справлялся? Хотя, его так время не поджимало, как меня.

Изза печи вышла Тая, набросив платок поверх длиннополой нижней рубахи и, подволакивая при ходьбе ноги обутые в валенки, выглядевшие как галоши, размера на три ей великоватые, накинула мне на плечи бушлат.

– Почто не ложишься, Мастер, зябко в доме, всех дел все одно не переделаешь.

Бушлат захолодил спину и плечи остывшим нутром. Откинулся на лавке, прижимаясь к сонному теплу Таи, вставшей за спиной.

– Всех не переделаю, верно, говоришь. Да только уезжать с утра, а заводу казны часть оставить потребно, да такую, чтоб и на другие дела той казны хватило. Вот и крою, из лоскутов.

Приятно, когда теплые девичьи пальцы перебирают волосы. Сразу захотелось бросить заниматься тем, что не нравиться.

– Так ты и в Туле то говорил, и тут. Мниться мне и на верфях о том же скажешь. Может, просто на день другой задержал бы отъезд? да решил все, сна себя не лишая, вон, внове у тебя под глазами кровь набрякла.

Согласиться что ли?

– Нету у меня тех дней, милосердная ты моя. Со шпагой.

Закинул руки за спину, прижимаясь теснее, и в тайне потягиваясь.

– На верфях нам надо наперед корпуса быть, а дале, к морю идти, пока зимник стоит, да еще по пути в артели заглядывая. А то не малый конец выходит, и проскочить его надо, пока дороги не развезло.

Тая отпустила волосы и сложила руки на моей груди, теребя уже ворот рубахи

– Так и не надо под ледоход трогаться! Опосля на кораблях и дойдем. Государь наш, батюшка, милостив, урока тебе несполняемого не вменит, к чему живот то надрывать?

Эх, Таисия, знала бы ты, что только невозможным последнее время и занимаюсь. Люб мне этот народ, ведь действительно напишу в завещании, что можно сделать антигравитационные платформы и вечный двигатель – и пока ученые не разобрались, да не отговорили – мастера ведь сделают. Да, раскачиваются тяжело и долго – зато потом не остановить, попрут на теорию своей практикой. Плюнут, проходя, в удивленные глаза теории и пойдут дальше, не замечая границ. Не получается? А мы вот тут поправим. Все одно не выходит? А мы соседей кликнем, да всем миром навалимся. Главное, чтоб не разрозненные люди по своим домам прятались, чтоб реакция пошла. А мне в той реакции отведена роль катализатора. Расходуемого. Скорее даже детонатора – коли взорвусь тихо и неторопливо, детонации не будет – а коли ярко и разом – полыхнет, будь здоров. Вот и тороплюсь, сжимая годы до месяцев, создавая критическую массу. Но про ядерную физику Тае не рассказывал, приводить пример бессмысленно.

– Хозяюшка моя, ты давеча тесто ставила. Вот и скажи мне, отчего ты печиво выделывала не раньше не позже, а именно в срок? Отчего ты тесто не неделю назад поставила, чтоб вчера не возиться?… Вот и с моими делами так – летом уже поздно будет… А «Опосля» у меня нет. Помнишь, еще в стольном граде тебе признался – нету у меня вида на старость, уж прости еще раз. Жизнь моя, как у птицы – лечу, пока крыльями махать есть силы. Вот и не могу крылья складывать.

Тая прижала меня к себе теснее, и, зарывшись носом в запутанные ей волосы, тихонько сказала.

– Ну, хоть до утра тогда отложи свои дела …

Да и действительно, полежат они, не тесто ведь. Прикрыл светильник глиняным колпачком, гася транспарант «Добро пожаловать». Все мастера, дальше сами…

Глава 18

Отсыпался все же в санях, пока вокруг проплывал парадный строй леса, блестящего начищенными снежинками и белея идеальными подворотничками. Дожил, даже мысли по ранжиру начинают строиться и отдавать честь.