Нарвался на резкую отповедь, что не мое дело про Бога рассуждать, и тому подобное. Но вопрос о староверах больше не поднимался. Добрый знак. Надо будет попозже прошерстить мастеров, кто у меня там застароверился, и подробно с ним поговорить. Что могут предложить своей стране они, что хотят получить взамен. По скромному варианту. Потом можно будет попробовать пошуровать рогатиной в медвежьей берлоге еще разок.

Говорили с Петром про наемников.

Судя по всему, вопрос был уже решен, похоже, даже ответ отослан. По крайней мере, бумаги Петр просматривал без интереса. Спросил только, готов ли у меня южный флот. Отчитался ему о проведенной рекогносцировке, и про крепость, и про перевооружение, и про режим дежурства по Черному и Средиземному морям оставшимися кораблями. Словом, нарисовал радужную картину. Государь даже оживился, и, как кот, зашевелил усами, будто пробовал на вкус расписываемые мной картинки.

Поговорили о возможных баталиях наемников. Покивал с восхищенным видом на план, который Петр набрасывал на обратной стороне какогото документа. Дада, именно так мы и сделаем, растянем жалкие 20 кораблей цепочкой поперек Гибралтара. Гениально. А вот под пушки крепости заманивать – этот план уже с Крюйсом обсудили, все верно, государь, так и сделаем!

Пока у Петр приподнятое настроение – подпихнул ему планы по юнгам, кадетам и валькириям. Сказал, что даже со священниками договорился. И вовсе не врал! Преувеличивал чуток. Священник был в единственном числе, да и то ничего особо не решающий. Хотя в последнем – сомневался все больше и больше.

Опять пел дифирамбы. Да, затраты приличные – но заграничные кадры нам много дороже обходятся. А тут мы поднимем свои кадры с нуля, вырастим их как нам надо, и не будет у тебя, Петр, более верных последователей. Любое дело им поручить можно будет…. А куда денусь? Гарантирую, конечно.

Не любит Петр деньги расходовать. Надо его срочно подбодрить. Выложил альбом эскизов.

– Вот твой новый город, государь. Как выбьешь шведов с Невы, так его и закладывать готовы будут. Уже мастеров собираю, вон, летом с Италии привез. На будущий год еще привезу. Наши мастера плечи расправляют. Будет, государь, не город, а алмаз в твоей короне. Во всей Европе не сыскать такого алмаза будет.

Петр, чуть ли не благоговейно рассматривал альбом. Перелистывал страницы, возвращался обратно, к общим планам. Мастера явно хорошо потрудились. Слова тут были лишними. Тихонько сидел на стуле.

Петр перелиснул последнюю страницу. Набил трубку, подтолкнул ко мне кисет, а сам встал к бюро с бумагами и достал оттуда главный ингридиент для письма. Разлили.

– За город

Провозгласил Петр.

– За Петербург.

Внес свое уточнение. Петр покатал усами слово.

– За Петербург.

Выпили. Окутались клубами дыма. По новой начали просматривать альбом. На этот раз с моими комментариями.

Все, государь запал. Даже смету затребовал, и что странно, не испортил себе настроения кругленькими цифрами.

– Этим летом и начнем

Спокойным голосом, не отрываясь от альбома, заявил Петр.

Чуть трубкой не подавился. Государь поднял на меня насмешливый взгляд, любуясь, как давлюсь дымом.

– Али не готов город свой строить?

– Твой город, государь. Нам там только жить.

– Верно речешь. Что у тебя еще?

Если честно, все из головы вылетело. Что там еще было? Ах да!

– Государь, трудности у меня с кадрами.

Петр только хмыкнул.

– Офицеры, чин имеют, а знаниями подтвердить его не могут. И заменить их некем, так как остальные не лучше.

– И что мыслишь?

– Надобно закрепить экзамен ежегодный, и по знаниям, и по силе и по сноровке – а то, что это за генерал выходит, который только кряхтеть может, и ему пара слуг в горку подняться помогают. Распишем артикулы, чтоб каждому чину – знания соответствовали да набор ухваток, которые офицер продемонстрировать должен будет. А то случается и такое, что командир и доклад написать не может, и солдату продемонстрировать лично приемы с оружием не в силах. Куда это годно? А они еще и дворяне – поперек им слова не скажи. Унял бы ты, государь, эту вольницу. Коль взялись служить, так пусть служат! А коли ты еще укажешь, что молодые дворяне должны свой титул службой закрепить, и только тогда они в право войдут – совсем хорошо станет. А то видал этих молодых барчуков. Папенька за него всего достиг, а сынок только и годен, что покрикивать.

– Эк ты загнул. Роды боярские из корней Руси растут, а ты вершки им рубить вздумал?

– Государь! Не рубить! К чему тебе бездельники? У нас ведь каждый человек на вес золота. Коли будет такой указ, отцы сынам сами баловать не дадут. А уж о тех, кто ноне чины по табелю выслуживает, и подавно речи нет. Коль дослужил до звания дворянского – честь тебе и хвала. А вот сыну его, честь еще подтвердить перед тобой, государь, надобно будет.

Петр хмыкнул еще раз.

– А коли дочки народятся?

– Вот тут будет у меня еще одна просьба к тебе. Школу благородных девиц, что под рукой сестры твоей – хочу на большое дело приспособить. Бабы, они хозяйственные, копейку к копейке сцепить сумеют. Подучим их сполна, у меня и специалисты привезены итальянские – и поручим им за тратами из казны следить. Ревизии проводить. А потом может и казначеями, в приказы рассадим. Будет у тебя и резерв людей, и девицы отслужить титул смогут. Будет всем единый спрос! Каждый дворянин державе послужить обязан, чтоб доказать свое дворянское достоинство! Но обязательно отслужить после того, как образование получит – а то его служба без знаний только вред нанести может.

– У тебя, небось, и опись соответственная заготовлена?

И чего такого смешного сегодня во мне есть? Может, ширинка не застегнута? Так нет у меня ширинки, штаны сбоку застегиваются. Вытащил три сшитые листка. Молча передал Петру.

– Еще чего?

– Вот, казачьи старейшины передали послания – говорят, назревает нехорошее на порубежье. Просили прислушаться к их словам.

Передал пакет Петру, он взял и отложил в сторону. К слову, мои сшитые листочки с очередной бомбочкой под дворян Петр оставил поверх альбома. Может и действительно подумает.

– Про границы мне ведомо. Что сам сказать можешь?

– Не могу государь. Мотаюсь через всю страну, даже по сторонам оглянуться не успеваю. Вот об османах сказать могу. Зреет у них недовольство, и никакие посредники султана не удержат. Султана просто не станет, а будет другой султан. На его бы месте, всех недовольных посылал отвоевывать Константинополь. А после неудачных штурмов казнил бы зачинщиков, как обещавших и не справившихся.

– Ты думаешь, что речешь?!

Ну вот, снова родной и знакомый государь, а то уж не по себе становилось.

– Петр, защита Константинополя ноне сильна как никогда, а дальше будет слабеть, люди будут уведены от стен мирной жизнью. Теперь самое время! Коли наши послы в Измире намекнут султану, что мы готовы уменьшить под стенами Константинополя численность его недоброжелателей – султан с радостью за этот выход схватиться. Трон под ним явно шатается, самое время избавиться от тех, кто может его свергнуть. А нам этот султан еще и должен останется.

Петр задумался. Интриги он явно умел лучше меня заворачивать.

– А Константинополь точно устоит?

– Коли не больше чем полусотней тысяч, да нам шепнут заранее – точно. Коли сотней, устоит, но будет много крови. Надо намекнуть султану, про ограничения. Лучше несколько раз повторить, чем один раз, но много. И еще. Такие подарки бесплатными не бывают. Можно будет и восточный берег Черного моря под свою руку взять. И султану о том говорить не надобно. Хотя, потом он может пенять зачинщикам – мол, вот что изза вашей затеи вышло, потеряли еще земли. А коли замирились бы с Россией, было бы все постарому…

– Гладко складываешь. Что, так во флоте уверен, что уже и на восточные берега замахиваешься?

– Прошлым летом флот Черноморский у тех берегов маневры проводил. Некому там сопротивляться. Сильные крепости в осаду возьмем, на измор, с моря и с суши. А слабые крепости нам не противник. Писал все в отчете тебе, государь.