Устье и город, выше по реке, прикрывала большая каменная крепость рыцарского стиля с крытыми галереями. Высматривал особенности фортификации с марсовой площадки Гонца, встающего на якоря. Сильна крепостица. Как бы не покрепче Орешка оказалась. Интересно, а они сдадутся?

Послал парламентеров, особо не рассчитывая на успех. За этими стенами можно тысячи полторы людей разместить запросто. Хотя, не думаю, что из там больше пяти сотен.

Был и негативный момент. Судя по башням Риги – тут принято складировать все ценное, в том числе запасы зерна и пороха, в укрепленных сооружениях. Есть подозрение, что и эта крепость полна вкусностей – значит, осадой будем ее брать до морковкина заговенья. Придется штурмовать.

Переговорщики вернулись ни с чем, и, выждав оговоренные два часа, флот начал пристрелку к бастионам.

Напрасно волновался о крытых галереях. Их укрыли только от дождя. Зато с защитниками эти перекрытия сыграли злую шутку – снаряд легко пробивал крышу и взрывался внутри галерей, нанося серьезные опустошения. Уже через десять минут обстрела крепость горела как сигнальный костер – то есть, жарко и дымно.

Прекратил обстрел, тем более, Гонец выбил сотками ворота, не защищенные равелином. Дальнейший обстрел становился бессмысленным – все свеи, пережившие эти 10 минут, попрятались за метровыми каменными стенами и теперь выцеливали из бойниц подходящие понтоны. На этот раз морпехи шли на штурм за щитами.

Поймал себя на мысли, что воспринимаю очередной штурм совершенно спокойно. Рутинно. Что бы это значило?

К вечеру крепость была взята. Понадобилось, чуть ли не больше людей, чтоб ее потушить, чем нужно было при штурме. Благо, все самое ценное находилось в нижних ярусах. У меня в очередной раз началось бурное слюноотделение.

С двумя капральствами отправил в город приданных флоту ганзейцев – они утверждали, что многих знают в этом купеческом оплоте и решат все вопросы мирно и быстро. То, что мысленно они пропустили фразу «в своих интересах» – учел за них, отдавая распоряжения капралам. Пусть обживаются – они тут надолго.

Едва переночевав, флот начал выбираться из лабиринтов островов, оставив в Або еще половину полка морпехов и один линкор огневой поддержки.

Флот и десант постепенно таял, равномерно распределяясь по побережью. Если бы не уверенность, что у свеев практически не осталось боевых кораблей – так нагло действовать не решился бы никогда. А так … обычное дело – снять с подранка сапоги, амуницию, и почистить сумки. Навидался такого. И если по отношению к солдатам меня эти картины коробили, то по отношению к стране не вызывали ровно никаких эмоций, за исключением удовлетворения.

Эскадра медленно шла на север, вдоль берега, сбрасывая десанты и ставя заслоны из линкоров. Позади остались Раума и Бъернеборг, в котором пришлось повоевать. Ваза и Нюкарлебу, небольшие городки, отнесшиеся к захвату совершенно безразлично. Якобстад и Карлебу, в последнем осматривал верфи, для маломерного флота – еще одно неплохое приобретение. Брагестад и Улеборг. Вот о последнем хотелось бы рассказать поподробнее. Само поселение, несмотря на верфи и тысячу жителей – особого интереса не представляло. А вот место расположения городка было стратегическим.

Дело все в том, что именно отсюда, по рекам и системам озер, через относительно небольшие волоки, можно было попасть … в Белое море. Это было очень серьезно. Это было вторым дыханием для Архангельска, который прикипел к моему сердцу и который не хотелось терять, когда во весь рост встанет Петербург. От Петербурга до Готланда около восьмисот километров, а от Архангельска, через эту систему рек и Ботнический залив – около двух тысяч километров по спокойным водам, вместо пяти тысяч километров по открытым морям. Есть за что бороться, строить шлюзы и каналы.

К слову сказать – умных хватало и до меня. Еще новгородцы, три сотни лет назад оценили этот маршрут и бились за эти земли. Даже в новгородских летописях реку Овлу поминали в этом контексте. И бились новгородцы со свеями за эти земли, пока очередной римский Папа не объявил крестовый поход супротив Новгорода, в том числе, зачищая этот плацдарм. Если ныне этот Папа попробует выкинуть нечто подобное – придется сильно обидеться и посетить Ватикан всем флотом с дружественным визитом.

Со времен спора новгородцев со свеями – осталась тут крепостица небольшая, сотни на три гарнизона. Пришлось расталкивать одуревших от безделья морпехов и отправлять на подвиги. Мысленно подсчитывая, во что казне обойдется строительство цепочки береговых укреплений по новым чертежам, вместе со стоимостью бронированных орудийных башен и глубоких казематов – начинал сомневаться, нужны ли нам эти новые границы. Ведь никакой контрибуции не хватит на все мои прожекты. Даже с учетом того, что морпехи упаковывают и готовят к отправке в захваченных береговых городках. Даже с учетом того, что они свезут из рейдов внутрь территории – ведь там оставалось полно замков свеев. Пора задуматься над чертежами губозакатывательной машинки на паровом приводе – менее мощная может уже не справится.

Поход эскадры подходил к концу. За кормой остались города, городишки, деревни и недоразумения в три хаты при лодке. Девять тысяч морпехов растворились на тысячекилометровой береговой линии, не столько защищая новую границу, сколько демонстрируя свое присутствие, что будет немаловажно в территориальных спорах при заключении мира. Оставался последний штрих – городишко Торне с пятью сотнями жителей и самым сильным укреплением в виде каменной церквушки. Достоинство городишки было в реке Турне, на которой он стоял. По этой реке, в мое время, Россия а потом и Финляндия, разграничилась со Швецией после подписания мира. Почему именно по этой – без понятия. Но есть подозрение, что торги тогда вели люди, поумнее меня – раз положили границу тут, значит дальше свеи уперлись рогом и обещали «лечь костьми». Теоретически, можно и дальше пойти, вот только зачем? Если на этом рубеже сговорились раньше, значит, и теперь сможем. А двигать границу западнее – особых бонусов там все равно нет, они у свеев гораздо югозападнее – к чему тогда напрягаться с не гарантированным результатом? Тем более, мне всегда нравились границы по рекам – Турне для этих целей подходит идеально, глубоко рассекая материк. Более того, если продолжить мысленно линию от истока реки на северозапад – упремся, через 80 километров, прямо в норвежский город Тромсё. И это вполне может стать предметом для разговора с данами. Точнее не так – если Петр внемлет моему письму – это обязательно станет предметом для разговора. Пропуск вражеской эскадры через проливы прощать нельзя. Особых радостей от северной Норвегии даны не имеют, думаю, можем придти к соглашению, пока весь мир в шоке. Правда и нам эта северная Норвегия не особо нужна – но пусть будет. В конце концов – там есть бухты не хуже Мурманской, а снабжать этот северный оплот будет полегче, чем будь он на Кольском полуострове – по Ботническому заливу, речке Турне и… дальше посмотрим.

Проблема была только в том, что на четыре сотни километров сухопутной границе по реке, у меня оставалось чуть больше тысячи морпехов, пять сотен, из которых, оставлю обстраиваться в устье вместе с оставшимся линкором, а остальные предпримут увлекательное путешествие на понтонах вверх по течению, намечая места под пограничные форты. Зимовать корпус будет на балтийском взморье, можно сказать, на курорте. А если ганзейцы выполнят взятые на себя обязательства по поставкам – курорт станет еще и с комфортом. Именно поэтому приказывал морпехам отстраиваться капитально – деревянные дома, земляные редуты, обложенные камнем, рвы. Словом – до зимы есть, чем заняться. А за зиму определимся, кто сменит корпус в этих курортных пансионатах.

Заканчивался август. Устал как собака. Был еще план заглянуть на обратном пути на рейд Стокгольма, для комплекта – но настроения испортилось совершенно. А у меня есть такая примета – если все внутри протестует против задуманного, а оно не жизненно важно – лучше не торопиться выполнять. Ведь не даром есть народная поговорка – «… с идеей надо переспать». Вот и буду себя считать медведем, и уйду на зиму в спячку.