Вот из этих соображений и составлял план кампании. Был бы готов броненосец – вообще никаких проблем не существовало. Прошлись бы утюгом по всему побережью и только потом краску поцарапанную восстанавливали. Теперь приходилось выдумывать, как обойтись одними канонерками и фрегатами.

С другой стороны – не бог весть, какой сложности операция – добить подранка. Броненосец останется не разыгранным козырем, способным сильно удивить Европу, когда все уляжется и нужно будет «стукнуть по столу» при новых коллизиях интересов.

Черновики плана, после мозгового штурма, отдал в штабы на проработку, а для Петра написал краткую записку, со схемой плана и задействованными силами. Теоретически – все очень просто. Средиземноморская эскадра берет «под крыло» испанские и французские транспорты в Марселе и Валенсии. Если основные ударные корабли Франции и Испании вернутся с баталий, гремящих в Новом свете – возьмем и их. После чего, всей толпой, идем к Портсмуту. В это же время из Балтики выходят обе канонерки, в сопровождении двух фрегатов и двух птиц, на которых возлагаются задачи разведки и доставки запаса боеприпасов для канонерок. Встречаемся у Портсмута, а дальше все понятно – трах бах и высадка десанта. Потом переход к Лондону.

Из наших морпехов в наземных операциях никого задействовать не собирался – хоть европейцы на этом и особо настаивали. Обойдутся. Правда, на всякий случай, планировал иметь на борту полуторные составы абордажных команд.

Отдельной строкой пометил для Петра, что нам с Якова будут нужны Шетландские острова под базу флота – ну, а остальное, это как государь сам решит.

Сроки начала кампании выставлял приблизительные – конец июня, начало июля. К этому времени должны успеть собрать всех участников кампании – а Англичане, наверняка узнающие о наших планах, не успеют построить серьезных укреплений. Словом, тянуть с началом не стоит.

Вот с этой запиской и ходил кругами на следующий день по приемной зале Кремля среди целой толпы ожидающих просителей и представителей. Людно у Петра в приемной стало.

Благо, меня не заставили ждать аудиенции до посинения, Петр принял в течение получаса. В дверях кабинета, кстати, мне пришлось мило поулыбатся, раскланиваясь, с парой английских послов. Грязное это дело – политика.

На этот раз государь терпимостью и пониманием не отличался. Пришлось узнать о себе много нового, отстаивая наше не участие в наземных операциях. Вот как доказать монарху, стремящемуся «попирать берцем», что эти англофранцузские тараканы имеют долгую историю отношений, что любая свежая сила, вмешивающаяся в их конфликт будет, рано или поздно, признана виновной во всех смертных грехах и на нее ополчаться обе конфликтующие стороны. Петр просто в коммуналке никогда не жил – а ведь аналогия тут почти прямая. Типичный и застарелый «кухонный» конфликт жильцов. Победы в таких конфликтах не бывает – хотя и случаются временные виктории.

Возвращался в штаб как оплеванный. Славу, видите ли, похищаю … блин. В полном объеме мой план Петр не принял, настаивая на наземной операции. Все, чего удалось добиться – это сократить наше участие только взятием Портсмута. А союзные войска пойдут прямиком на Лондон. И то государь остался недоволен, хоть и согласился с тем, что нашим войскам под руку французов идти невместно, а под нашу руку французы, идущие на Лондон, свои войска точно не отдадут. Вот и выходило – мы организуем самостоятельный десант в Портсмут, а они ведут десант на Лондон по расчищенной нами Темзе. И с Дувром пускай они сами разбираются – мы эту крепость нашпигуем снарядами и умоем руки.

Теперь будем со штабами детализировать этот дурацкий план, а Петр займется послами, лавируя с ними по болоту международных отношений.

Про острова, что должны стать нашими – напомнил государю несколько раз. В остальном, надеюсь, он не продешевит. Без русской крови, это лето, похоже, не обойдется.

Второй раз выехал из Москвы только в конце января, оставив за спиной суету последней недели, когда из штабов вылетали взмыленные курьеры, разносящие боевые приказы. Третий год войны на севере. Как, все же, часто не совпадают наши желания с действительностью. Надеялся завершить войну за год. Не вышло. Думал летом – все, закончили. Ошибся.

Еще одно лето ждало своих баталий. А дальше что будет? Как остановить этот военный маховик? Песка на оси насыпать? Так ведь стану «врагом народа». Стану. Видать, других кандидатов на эту роль нет … карма у меня такая.

Под густым снегопадом, по взрытым в пену зимникам, наш короткий караван шел в Вавчуг. Традиционное мое занятие – начинать большие дела с поморья.

На этот раз никуда не торопились. Все необходимые распоряжения увезли курьеры, и тягаться с ними в скорости было дохлым номером. Пытался просто отоспаться и налюбоваться видами зимней Руси, под навязчивый скрип колес понтонов. Даже за бумагами особо не сидел. Не хотелось. Перегорело чтото в душе. Натопленные внутренности телеги, с просторными лежаками, привлекали больше, чем стопки чистых листов.

Глава 35

Прав был Макаревич – «Вагонные споры, последнее дело. Когда больше нечего пить».

Кстати, еще один интересный штрих моей истории. Эта песня застала всесоюзную борьбу с зеленым змеем, и Макаревич был вынужден переписать слова, после чего в песне звучало – «Вагонные споры, последнее дело. И каши из них не сварить». Это была еще одна жертва антиалкогольной компании, как и шикарные виноградники, вырубаемые на корню, как и рейды по самогоноварителям, как и много других перегибов. Как обычно – боремся с симптомами, а не с болезнью. Пока есть у человека интересное дело, которое он ценит – пить он будет в меру, как потребляют, например, мои мастера. А коль впереди у человека безнадега и туманное будущее – никакими указами не запретишь ему утопить себя в вине. Помню, мне тогда было до слез жалко виноградники и людей, которые их вырастили. Можно подумать, из этого винограда нельзя было делать ничего иного, кроме вина. Нет, у нас все как обычно – шашки наголо и «вперед, в атаку!».

Как бы закрепить законодательно запрет на поспешные решения? Финов, что ли, пригласить в контрольные службы?

Под такие мысли караван полз на север. Уже к середине февраля говорить и спорить с сопровождающими нас морпехами стало особо не о чем. Но и портить бумагу не тянуло. Устроил моим молодцам школу повышения квалификации. Раз уж нам все одно штурмовать Портсмут, так хоть выжмем из него все полезное. Вот и готовил инструкторов, разбирающихся – что полезно в первую очередь, что во вторую. А то в Риге из башен тащили все подряд, в результате – лишились многих «вкусностей». Стоит учесть этот опыт.

Теперь разбирали, в теории, будущие трофеи, начиная от пленных мастеров верфей и заканчивая складированным сухим лесом, по очередям транспортировки, оперируя транспортами, что повезут войска, и которые будут у нас под рукой по окончанию операции. Двух капральств, что нас сопровождают, для этих целей маловато – но помощников они себе подготовят по дороге к Англии. Тут главное начать.

В свободные минуты думал, как облегчить штурм серьезно укрепленного Портсмута. Запас мин для картечниц будет не так велик, как хотелось бы. Заводы у нас, к сожалению, не резиновые – а все закрома мы уже подчистили. Пришлось разослать в полки приказы заготавливать ручные, пороховые, гранаты по Константинопольской технологии из подручных средств. Единственным усовершенствованием в этих гранатах станут заводские взрыватели в виде трубки замедлителя под стандартный гвоздиккапсюль патронов. Этот замедлитель будем просто вбивать в кустарно изготовленную гранату, а перед боем вставлять в трубку капсюль, инициируемый ударом по твердому предмету перед броском гранаты. Такое усовершенствование существенно повышает плотность «огня», ведь в обычном варианте требовалось поджечь огнепроводной шнур – а это не сделать быстро и без подручных средств. Теперь оставалось только надеяться, что заводы успеют наделать несколько тысяч таких трубочек, и вопрос с гранатами можно считать решенным.