Мастеру артели подробно объяснял для чего все это надо. Особую заинтересованность получил, пообещав, что если он наладит производство пенобетона – будет главным по новому заводу с соответствующим рангом и жалованием. Рабочих его бригадирами сделаю.

Не забыл в эту бочку меда добавить цистерну дегтя – от лаборатории до завода путь не близкий, но пройти его надо за зиму… мдя, самому смешно. Но все вопросы к Петру – это по его указам мы так гайки закручиваем.

Обсудили с новым «пенным» мастером оборудование. Вместо ступок будем пороховые, шаровые, мельницы использовать. Производить и лить пенобетон попробуем прямо на стройплощадке, привозя к строительным мешалкам сделанную на заводе «пудру» и концентрированный пенообразователь из смол газогенераторов. Попробуем часть стен новостроек отливать монолитным бетоном с арматурой, для прочности, часть, особенно наружную, из пенобетона. Пока многоэтажек не строим – прочности должно хватить.

Само собой, будем на заводе и пеноблоки производить – для каменщиков такие кирпичи привычнее, а отливать их в заводских условиях можно солидным потоком.

Оставив бетонопенщиков подбирать рецептуру, и ждать застывания блоков для проведения прочностных тестов – перешел к гончарам, колдующим над кирпичами. Кирпичи с конусными отверстиями облегчения и утепления – кирпичные мастера уже давно делали. Теперь пришло время для новой диковины – керамзита.

В мое время всегда интересовался, из чего и как сделано то, что меня окружает. Пусть мое любопытство и не давало глубоких знаний – зато позволяло теперь ориентироваться, в каком направлении «копать».

Керамзитные шарики, легкие и пухлые, которыми, в мое время, засыпали чердаки – не могли не заинтересовать. Откуда такие берутся? Оказалось, это все та же глина, без всяких секретных пенных составов. Просто, если глину нагревать не медленно, как при обжиге кирпича, а быстро – проходящие внутри глины химические реакции ее вспенивают, и после относительно быстрого охлаждения выходит пенная керамика, или керамзит – прочный, легкий, прекрасный теплоизолятор или наполнитель для бетона.

Ключевое слово, во всей этой технологии, быстро высушить глину, быстро нагреть, быстро расплавить, быстро охладить. Хотя, быстро – это по меркам строительства. Весь цикл должен занять около часа.

Для экспериментов с керамзитом взяли одну камедевую печь, благо печей на Ижоре было больше, чем бригад, умеющих работать с новым оборудованием. Совместили печь с мешалкой и шнеком для производства кирпичей. В первую пробу вместо кирпичной фильеры одели на шнек «мясорубки для глины» пластину с отверстиями для «фарша». Полученные глиняные колбаски закладывали во вращающийся барабан камедевой печи, где колбаски должны были стать керамзитом. Как не странно, получилось всего со второго раза – больно уж технологии производства камеди и керамзита похожи. Есть, безусловно, в технологиях, и различия – но для начала можно примириться со страшной не оптимальностью циклов и бешеным расходом энергии. Главное, заложили основу «надувательства» воздухом стройматериалов, обеспечивая им хорошую теплоизоляцию и экономию сырья.

Сколько кубов стройматериала нам надо для строительства комплекса на дворцовой площади? По минимальным подсчетам выходило 8 тысяч кубов бетона, кирпича и камня. Надувательством снизим расход камеди минимум в два раза, а то и в четыре. Все полегче будет.

Кроме строительных цехов на Ижоре поднимали цеха металлического завода, рыли каналы, готовились к постройке плотины, завозили станки и материалы с заводов Вавчуга, Тулы и Липок. Складировали железные слитки с Урала, пришедшие вместе с рельсами. Суета царила знатная. Поморов на строительстве числилось почти полторы сотни, так что, кругом встречались знакомые лица. Филиал Вавчуга, можно сказать.

В это же время, на слиянии Невы и Ижоры, поднимала голову большая верфь, пока занимающаяся деревянным баржестроительством, и строящая эллинги для будущих шедевров стального судостроения. На верфи иностранные мастера просто кишмя кишели – многие из наших «переселенцев» изъявили желание работать за жалование на верфях, а не за кормежку на строительстве каналов. Правда, строить корабли по новым технологиям, силами этих специалистов, не будем – но стране требовалось множество обычных барж, лодок и паромов. Каждым рукам дело найдется.

Ко всему этому вавилонскому столпотворению на Ижоре добавлялись земельные артели, обживающие берега Невы и расползающиеся вширь. У них возникали свои вопросы, и совет мастеров при Петербурге, которому отдал исполнительные функции, не придумал ничего лучшего, чем обращаться с непонятными вопросами ко мне.

… Почему земля плохо родит?… А мне почем знать! Уж тогда к государю лучше с такими вопросами – он нам Господом даден, ему виднее… На Дону земельные артели золу, да помет на поля кладут – вот и тут так делайте, хуже не будет…

Провозился с невскими проблемами до заморозков, готовился уже зимовать на Ижоре, но Петр изволил вызвать на ковер. Наверное, только сейчас нашел время почитать мои письма. Как обычно – все не вовремя. Ведь только втянулся в строительные хлопоты.

Глава 39

По дороге с завода в Москву – заехал на петербургскую стройплощадку. Мастера выкрутились весьма оригинально, построив на месте будущих зданий дворцовой площади деревянные леса и затянув их парусиной, после чего работа пошла, не взирая на заморозки – знай только, топливо для обогревательных печей подвози.

Стены будущих архитектурных шедевров росли как на дрожжах. Каменщики перешли на круглосуточную посменную работу, торопясь, возвести скелеты домов, и подвести их под временную крышу до настоящей зимы. На лесах людей было, как на недавнем аукционе. Настоящий муравейник. Пенные технологии мы явно не успеем тут опробовать – пока ижорцы доведут линии до ума – тут уже закончат с основным строительством и начнут внутреннюю и внешнюю отделку. Опоздал, выходит, с надувательством. Разве что керамзит применить на засыпку успеем.

В целом – порадовался. Такими темпами, весь город построить лет за десять можно. По крайней мере, всей аристократической части Петербурга и всех парков.

Над дворцовым парком, который простирался от Дворцовой площади вниз, по течению Невы, и над островным парком, который разбивали на Лосином острове, в мое время ставшим Васильевским – работа шла не менее активная. Коммуникаций особых эти парки не требовали, разве что для фонтанов, театра и арены, располагающихся в дворцовом парке, так что, летом в каналы этих «зеленых зон» собирались пустить воду. Теперь там заканчивали облицовку каналов, и шла лихорадочная подготовка к весенним посадкам. Статуи и прочие архитектурные излишества уже давно ваялись в больших деревянных мастерских рабочих поселков – похоже, весной итальянцы собираются капитально удивить делегации монархов, своими шедеврами. По крайней мере, именно так они мне утверждали, не желая показывать до конца не готовые творения. Надеюсь, действительно удивят – денег на все это уже истрачено около миллиона, и еще приличные долги остались перед ганзейцами, за подвоз материалов, мрамора и прочего. Намекнул мастерам, что будет со всеми нами, если Петру, а особенно его невесте, хоть чтото не понравится… Получил очередное заверение, что все будут в восторге, и нигде в мире … ну, и так далее.

С этим и отбыл в Москву, ломая копытами коня лед по утрам, и меся грязеснеговую жижу днем. По дороге встретил одну дорожную бригаду, рубящую просеку к Петербургу и готовящую место под мост, через Тосну. Провел с ними один день, выясняя, как идет подготовка дороги. Подготовка шла вяло. Много болот встретилось, которые не смогли плавно обойти. Такие болота теперь перекапывали отводными канавами и осушали – но дело обещало быть долгим. И людей в бригадах маловато оказалось, для подобных работ.

И ведь это еще только подготовка трассы. Что же начнется, когда строительство развернем? Мдя. Ежик плакал, но лез на кактус – цитата про мою жизнь.