Капралам велел обобрать наши продовольственные склады, из расчета десяти дней на всю роту, чтобы продуктов в «Орла» загрузили. И бочки под воду. Мысленно сделал пометку изменить конструкцию кухни на «Орле», такую толпу она не прокормит.

Что еще? Крикнул капралам, чтоб забирали все тренировочные кошки и веревки со складов казармы. Где бы мне пушечек взятьто? Поздно, ох поздно за артиллерию взялся.

Поймал Семена, попросил ехать с нами. Медсестре велел собирать все необходимое и грузиться на корабль. Без поварихи обойдемся. Побежал обратно к Осипу. Велел и ему идти на «Орла». Придем в Архангельск, зададим пару вопросов шведу. Прибежал на «Орла», застал там Таю, деловито разбирающую баулы вместе с медсестрой. Махнул рукой, все одно не уйдет, к чему же тогда время тратить. Отпустил медсестру на берег, одного медика нам хватит. Еще раз удивился скорости распространения слухов.

На «Орле» царило сумасшествие. Вещи велел кидать как попало, главное, все взять, а пока спускаемся к Архангельску – разложим и рассортируем. Беспорядочная беготня по четырем сходням напоминала колонну муравьев, только в ускоренном просмотре. Менее чем за час все были на борту и смотрели на меня выжидающе. Велел затаскивать сходни на борт. Повернулся к боцману.

– Отходим! Покажите нам, мужики, что недаром стали победителями регаты. К вечеру надо быть в Архангельске.

Всю дорогу до Архангельска бегал по кораблю, не находя себе места. Да где же прокололсято?! Мастера чертежи не передавали, после такого никто бы из них в глаза мне смотреть не мог. Век не тот. Либо перерисовал ктото, либо нет у шведа никаких чертежей. Хотя купцы могли чертежи винджаммера продать. Но у них только общие виды, даже обводов нет. В любом случае шведа надо подробно выспросить. А дальше с ним что делать? Вернется домой и устроит истерику на весь мир!

Искоса посмотрел на свою совесть, которая уже встала в гордую позу, сплетя на груди руки и неодобрительно меня рассматривая. Да, дорогая, именно то, что ты подумала. И не надо ко мне с проповедью, сам знаю, что так нельзя.

Исходя из этих мыслей всех морпехов на подходе к Архангельску – в трюм. Ни одного лишнего человека на палубе. «Орел» просто идет на учения в море. Остановлюсь на пристани гостиного двора, и пока Осип бегает и разузнает, где швед, буду всем рассказывать о планах учений в море и что нам спешить надо, а Осип нас задерживает своими купеческими делами, а как он вернется – и мы сразу в море. А сами отойдем вниз и высадим десант на берег. Умыкнем шведа, вернемся на «Орла» и дальше в море, на учения. До Соловков дойдем обязательно, чтобы и там нас видели.

Собственно так и произошло. Осип бегал, я развлекал стрельцов. Вернувшийся Осип прошел мимо по пристани на корабль. Попрощался со стрельцами и степенно двинулся догонять.

– Ну, где наш шустрый свей, Осип?

– Ушел на голландском галиоте, еще вчера к вечеру отплыли.

– А фрегат как же?

– Да вон он стоит. – Осип указал рукой на рейд.

– Осип, свей точно на галиоте ушел? Подумай, это важно.

– Да хто ж его знает, князь Александр. Спрашивал у купцов, как мне свея найти, мол, разговор к нему есть. Они и сказали, что ушел на галиоте с самозванцем вашим с регаты. А подробно спрашивать ты сам не велел.

Поймал взгляд боцмана, который, как и вся команда, стоял поблизости, махнул ему рукой – отчаливаем.

– Осип, ты узнал, куда галиот пошел?

– К Стекольному и пошел, куды же ещето?

– Куда пошел?

– Свеи его Стохольмом кличут.

– Понятно. Боцман! Как из Двины выйдем, на горло правь и поспешай!

Пошел к морпехам в трюм. Трюм перестал быть просторным. Через все пространство под разными углами проходили балки распоров орудийных башен, так что короткий митинг перед морпехами напоминал выступление в лесу, где за стволами прятался электорат.

Поставил задачу – будем брать на абордаж галиот. Команда у него небольшая, но есть пушки, сколько именно, не считал, подойдем поближе – посчитаю. Никаких потерь с нашей стороны не одобрю, подавлять все огнестрелами – две сотни пуль каждые десять секунд из этого галиота дуршлаг сделают. Потом помялся и добавил, живой мне никто не нужен. И галиот будем топить.

Как мне объяснять морпехам, какого именно шведа в толпе мне бы хотелось допросить? Особенно если и сам не ведаю, как он выглядит. Замешкаются морпехи при абордаже на секунду, фильтруя, тот или не тот, – и начнутся потери. Мне мои люди дороже. Получится у шведа выжить – допрошу с пристрастием, не получится, значит, ему повезло.

Надеялся, что мы отыграем у галиота сутки отставания еще до горла. В горле, на сулое ^[2]брать на абордаж не стоит – многие вывалятся за борт. Поднялся на палубу и начал гонять поморов. Лишний раз убедился, что принял правильное решение – поменять оснастку на гафельную. Но это решение так же опоздало, как и пушки.

Резались против ветра и разгулявшейся волны мы очень тяжело. Регате с погодой сказочно повезло. Зато теперь погода отыгрывалась – злой порывистый ветер с пенной зыбью на море и мелкий дождь с неба. Обычная беломорская погода. Проглядеть в этой пелене галиот становилось очень вероятным. Пошли размашистыми галсами, что не добавляло нам скорости сближения с намеченной жертвой. Оставалось надеяться, что галиоту еще тяжелее.

До сулоя самозванца так и не достали, проходили сулой под зимним берегом. Это место в горле Белого моря не может оставить никого равнодушным. Два встречных течения ведут тут тысячелетнюю битву, которая то затихает, то разгорается вновь. На всем поле боя вырастают из моря величественные волныбойцы и с шипением обрушиваются друг на друга. Под килем неожиданно раскрывается многометровая яма, а потом схлопывается, забирая все, что туда попадет. Из глубин поднимаются водяные пузыри и расплываются шляпкой гриба по поверхности, а рядом, неожиданно, начинает вращаться водоворот. Тысячи лет ведется эта война, и тысячи мелких кораблей лежат тут на дне, просто попавшись под горячую руку двух сражающихся великанов. «Орлу» этот сулой с толчеей не страшен, а вот на маленьком катамаранчике тут проходить было очень свежо для нервов.

Нагнали самозванца мы только у Святого Носа.

Едва заметив в дымке мороси паруса галиота, если это был, конечно, он, приказал подниматься на ветер. Будем зажимать галиот между ветром и берегом. Еще бы не ошибиться судном. Двух поглощенных морским штормом судов моя совесть может и не пережить. По крайней мере сразу.

Погоня на море против ветра довольно долгое занятие. Хоть мы и шли заметно быстрее. Команде были разъяснены все маневры, которые будем выполнять при абордаже. Никто не задал вопроса «а как же предупредительный выстрел?». Нравятся мне эти люди, надо – значит надо, и навалились всем миром.

Показывал морпехам, как прислонить к вантам сходни и привязать их к нижним выбленкам. Двум экипажам морпехов велел занимать позиции на вантах, усаживаясь на выбленки, друг над другом, и прикрываясь спереди сходнями, стоящими вертикально. Их задача – отстрелять все, что будет шевелиться на палубе галиота. Не высовываясь изпод прикрытия стоящих вертикально сходней. Они хоть както экипажи от картечи уберегут.

Два экипажа положил на мокрую палубу между мачт. Задача – ворваться по сброшенным сходням на борт галиота, отстреливая всех, кого убили первые два экипажа. Навалили под левый фальшборт всяческое судовое имущество. Обозвал себя идиотом – не додумался загрузить мешки с песком, выгруженные после регаты.

Попросил Семена стрелять по портам, как только они откроются: не попадет, так хоть пушкарей попугает. Подозвал капралов, велел назначить из своих экипажей лучших кошатников. Кошек мы захватили десяток, пара не вызывала доверия, но нам по ним и не лезть. Объяснил задачу – лежать до команды, потом метать кошки и тянуть веревки, не вставая. Ногами пусть в завалы у фальшборта упираются и вытягивают веревку, выжимаясь ногами. Пришлось показывать. Как сходни упадут – заматывать веревки вокруг ближайшей мачты.