Армон присел, спрятавшись за бронированную чёрную дверцу. Тёплая кровь потекла по шерстяной морде, заливаясь в оскаленную зубастую пасть. Закрыв повреждённый глаз лапой, он на миг высунулся сбоку, выстрелил и спрятался назад. Ответная пуля со звоном ударилась в край дверцы. Убийца отступал по мощёной узорной плиткой дорожке, держа укрытие Армона в перекрестье на мерцающей желтой голограмме. Восходящее солнце оранжевым пятном отражалось в его бронеполимерной маске. Его пистолет был в режиме прицельной стрельбы, каждая выпущенная им пуля направлялась в голову овчарки. Ярослав упал на живот, начал стрелять в щель между прорезиненным асфальтом и нижним краем дверцы. От боли второй глаз начал слезиться, прицелиться не получалось. Ещё одна пуля ударилась о дверцу внизу, пёс приподнялся на кулаках, следующая вонзилась в вязкое покрытие дороги там, где миг назад была его голова.

Тем временем убийца разорвал дистанцию достаточно для того, что бы развернуться и побежать. Когда овчарка в очередной раз высунулась из-за дверцы, он всё больше набирал скорость. Размахивая татуированными руками, он нёсся большими зигзагами между кустарников возле высоких узорных заборов. Ярослав выскочил из укрытия, пробежал несколько метров, стреляя на ходу. Но было уже слишком поздно. Зелёная голограмма прицела уже не ловила контуры нападавшего. Больше не в силах терпеть сдавившую голову боль, мутант упал на колено, вызвал дополнительные силы. От крови слёз в глазах всё расплывалось. Посмотрев на дорожку дома Толоконникова, он с трудом увидел неподвижную чёрную фигуру, над которой в лучах восходящего солнца склонились два серых силуэта. Он услышал яростное рычание, прерываемое всхлипами.

В его остывающий разум ворвалось отчаянное разочарование. Как? Как он мог не увидеть, не понять, даже не учуять? Он, с детства оттачивающий свои инстинкты, молодой, сильный воин не сумел уберечь того, чью жизнь был призван защищать! Он сам помог убийце выманить из дома свою жертву! Что он теперь скажет другим эсэсбешникам, когда они подъедут сюда, как посмотрит в глаза родным убитого шефа? Как будет дальше жить с осознанием того, что он не более чем никчёмное, бестолковое животное? Ярослав Армон выронил из обессилевшей руки пистолет, упал набок посередине проезжей части, закрыл окровавленную голову когтистыми ладонями и горестно, протяжно завыл. Не от боли, что причиняли ему пулевые ранения, а от непереносимого стыда, сдавившего его собачье сердце.

Большие капли дождя выбивали неровную дробь, ударяясь о стекло эсэсбешного броневика. Снаружи оно было абсолютно чёрным, а внутри кристально прозрачным, плюс к тому, на нём отображалась голубоватая сетка внутреннего интерфейса. Два похожих на паутину сигнальных круга были наведены на верхние окна расположенного через дорогу облупившегося серого здания, ещё один фиксировал любое движение у входа на углу. Строение было трёхэтажным, с почерневшей от времени двускатной крышей. Оно казалось заброшенным, древние деревянные рамы с грязными стёклами во многих оконных проёмах были заколочены или сломаны. Над одним из его углов была пристроена невысокая башенка, придавая дому сходство с небольшим замком. Она и являлась предметом интереса спрятавшихся в броневике Арафаилова и Левковского.

Майор прибыл в город, чтобы продолжить расследование дела Шута и в этот раз жадничать не стал, привлёк столичного коллегу, тем более что связь между их расследованиями теперь была более чем очевидной. Ящер был рад оказаться подальше от Управления, которое после гибели начальника погрузилось в тоску. Казалось, сама природа добавляла мрачных красок в эти трагические дни, обильно поливая город затяжными ливнями. В бесцветных коридорах царила тишина, чёрные фигуры перемещались по ним поодиночке, стараясь как можно быстрее исчезать в кабинетах. А самое страшное, что никто не мог грамотно организовать работу. Высшие офицеры тянули одеяло каждый на себя, младший состав боялся проявить инициативу. Бразды правления выпали, а подобрать их никто не мог и не умел, потому боевая колесница государственной конторы встала, и кони её топталась на месте. Со дня на день ждали прибытия спасителя. Восстанавливать пошатнувшуюся мощь местного ССБ намеревался сам генерал Магибир Скаброс, один из глав антитеррористической службы Евразийского Союза, тот самый Магомед Ибрагимович, высший начальник капитана. Зная, какой божий страх начнётся с его появлением и в Управлении и на улицах, Ящер старался закрыть дело с «Пирамидой» до его приезда, как можно быстрее собрав информацию о связях партнёров «Солар Глобал» с частной клиникой. И появление майора сулило существенное продвижение в этом направлении.

Два рептилоида в чёрных жилетках, зелёный и белый, со вчерашнего вечера сидели в полумраке салона, время от времени развлекая себя беседой. Их хладнокровная натура легко переносила ожидание, способность неподвижно караулить жертву была заложена в них самой природой. Николай сидел, сцепив перед собой белые когтистые пальцы, Фар вертел в руках топорик старшего товарища. Это была новая модель, с более длинной, чем у капитана, ручкой, заострённым шипом на вершине полукруглого лезвия и прорезиненной ребристой накладкой на обухе.

— Да, с такой конструкцией больше шансов оглушить, — тихо похвалил оружие Ящер. — А то маленькими часто просто череп проламываешь. Давно выдают?

— Да, в прошлом квартале начали. Не завидуй, вернёшься, тебе ещё останется. — Левковский ухмыльнулся, ощетинив похожие на бороду колючки на подбородке. — Соскучился, небось?

— Да ты знаешь, не особенно, — покачал головой Фар. — Даже не смотря на перипетии здешних перипетий. Меня же Соборина и сделала виноватым. Точнее стращала, что Магомед Ибрагимович меня таковым считает.

— Не обращай внимания, — махнул Николай. — Ты же знаешь, зачем она это сказала.

— Знаю. Поработав тут, я знаешь что понял: это только в столице каждый сотрудник априори в чём-то должен быть виноват. Так, по мнению наших полководцев, мы больше боимся ошибиться и лучше работаем. Только успеваешь через порог переступить, а сразу возникает чувство, что тебя, последнего дурака, сюда по объявлению взяли или ты государству кредитов должен. Я, к радости своей успел отвыкнуть от таких методов воспитания, от этого доведённого до крайности извечного древнерусского вопроса «Кто виноват?» Я что мог сделать — в одиночку весь город перерыть? За шесть дней до атаки у Толоконникова было имя. Но они отмахивались, до последнего не хотели верить, несмотря на то, что настолько абсурдной может быть только правда!

— Вот тебе очевидный минус более душевных рабочих отношений. Они ведут к непрофессионализму, — возразил майор. — Толоконников и его окружение имели с преступниками слишком прочные личностные связи, потому и допустили, что и террорист и убийца по городу безнаказанно скачут. А ещё посмотри, какой получился кризис управленческих кадров. Начальник погиб, зам в больнице и всё, вакуум! Поэтому у нас и дрючат всех сверху донизу, невзирая на чины, поэтому регулярно кадры чистят и тасуют, чтобы никто ни себя, ни другого незаменимым считать не стал. Я примерно понял, что полковник был за мутант, он своё эго здесь не тешил, императором себя не мнил. Он из-за искренней заботы, из-за ощущения внутренней силы взял на себя здесь ответственность за всё, ничего другим не оставил. И тем самым сделал их всех вокруг слабыми и беспомощными. И что в итоге? Твои заговорщики эти, они своего добились! Скоро здесь пройдут первые за последние двести лет, так называемые «демократические», выборы! Как у них, кстати, это получилось?

— Анонимные источники обнародовали факты неоднократной помощи временной начальницы местного ССБ в криминальных делах Эдберга. Палач много интересной информации из архивов вынес. И причём все знают, насколько всё это было безобидно, но для общественности такая формулировка звучит страшно. Воспользовавшись этим, толстосумы подали в региональный центр запрос о правомерности её назначения, там его естественно подтвердили, однако, пока оспаривалось членство Кировой в городском совете, голосование по выборам провели без её права вето. Но! — покачал Фар зелёной головой. — Хепру они из игры вывести не сумеют. А он с нашей помощью засунет им свою шипованую лапу в задницу по самый локоть. Так что кто и чего добился…