Чёрный броневик ССБ был спрятан между двумя грузовичками на парковке посреди пятиэтажек. Позади зеленел берёзовый сквер, так что увидеть машину можно было только спереди. Был риск, что Палач пройдёт этим маршрутом, но куда уж без риска. Портативная камера на углу дома была направлена на припаркованную неподалёку зелёную фуру с логотипом венгерской фирмы «Кёрёш Кинематик», одного из крупнейших производителей деталёй для роботов. Сколько трудов стоило уговорить водителя задержаться в городе ещё на несколько дней, но судя по тому, что последним местом нападения были склады с деталями, в фуре должно было находиться то, что нужно бандитам. Внутри броневика царил полумрак, освещённый лишь зеленоватой голограммой вида с камеры. Растворяясь в нем из-за своей чёрной формы, там скучала группа капитана Камолина, усиленная двумя оперативниками рептилоидами. Один из них, происходящий от вида крокодиловый шинизавр, распаковывал толстыми бурыми пальцами замотанный в целлофан кусок сырого мяса и с аппетитом запихнул его в свою массивную, красно-бурую, покрытую россыпью тупых шипов, голову. Салон наполнился чавкающими звуками. Одна из близняшек-колли, Вика, с укоризной посмотрела на него. Прожевав, рептилоид хрипло возмутился:

— Чего? Я обед никогда не пропускаю.

— Ты ничего не пропускаешь, — растянув в ухмылке жёлтую пасть с синим языком внутри, пробасил его чешуйчатый напарник. — Ни обед, ни полдник, ни ланч, ни «файв о клок». Тяжелее увидеть тебя, когда ты не жрёшь.

— Это когда я только что пожрал. Какие же вы все сцинки противные! Не можешь ты без комментариев.

— Надо же! Вид мой выучил! На девятом году знакомства.

— Ну, это ты у нас всех знаешь. Как, например, будет зваться мутант, произошедший от медузы?

— Сцифозоид. А мутантка сцивозоидка, а то спросишь сейчас глупость…

— Ох, как же слушать интересно вас, — с сарказмом вздохнул засыпающий после ночи в засаде Камолин. — Два брата — хер да лопата!

— Только вот кто из них кто, а? — Лизесс толкнула локтём мрачную Викторию. — Чжун на хер вполне потянет: толстый, красный, и в пупырышках. А вот Люй на лопату не похож, разве что длинный.

— У него язык как лопата, — поддержал шутку шинизавр. — Большая синяя лопата! Вика, чего ты надутая-то? Не выспалась?

— За Ящера этого переживает, — шепотом сообщила Чжуну краснопёрка.

— Ты меня с сестрой не путай, — отрезала колли. — Это Алинка там вся в соплях сидит. Не спорю, интересный парень был. Только чего уж за него переживать-то? Отпереживались уж.

— Ну, это ещё неизвестно, — сказал Камолин.

— Куда уж известнее! С проломленной головой не живут. — Старший сержант Вейшен Люй в таких вопросах был скептиком. — Зато благодаря ему канцероида взяли. И потом «Стимфалийских птиц» он хорошо провернул, своими неординарными решениями.

— Да, и вот куда привели они его, — возразил капитан. — А от канцероида толку нет, в него хоть свинец заливай — молчать будет. Это тварь ещё та! Слушать надо было, что ему говорят, нашему Ящеру…

— Почему к нему этот «Ящер» прилип? Я тоже рептилоид, а меня Мясом обозвали. А всё благодаря вон тому, жёлтому. — Чжун указал на товарища, распаковывая очередной кусок говядины.

— Ты ещё спроси за что! — засмеялся Люй. — Меня благодаря тебе, идиоту, поначалу Качелями называли!

— А это ещё почему? Я ни разу не слышала, — удивилась Лизесс. — Ты же вроде как Профессор.

— Когда мы сода перевелись, он все говорил, что у меня язык синий, потому что я в детстве на морозе качели лизнул! Кстати, о лизнул. Кто мне её снял-то?

— Кого? — спросила Вика.

— Да элитную проститутку ему тут кто-то оплатил, — пояснил жующий Чжун. — Он на меня валит, но у меня на такую денег нет. А если бы и были, то на тебя бы я их тратить явно не стал.

— Мы откуда знаем, кто тебе шлюх снимает, — презрительно ухмыльнулась краснопёрка.

— Она сказала, друг какой-то мой ей кредиты перевёл. Классная такая: скандинавка, полненькая, с татуировкой белой сирени на бедре! Жаль, на всю ночь у неё не получилось остаться. Взрыв этот чёртов в автобусе.

— Это когда мы тебя в подворотню какую-то приехали забирать? — спросил капитан.

— Да. Райончик там не очень. Зато девушка классная. Мне вообще последнее время везёт!

Виктория вдруг начала напяливать бронежилет и доставать свою снайперскую винтовку. Все удивлёно посмотрели на неё. «Болтаете? Вот и болтайте дальше!» — злобно буркнула она и показала на голограмму, передающую изображение с камеры. В замке дверей в грузовой отсек фуры ковырялись два человека, один в серой куртке с капюшоном, на голове другого был красный колпак.

Палач озирался по сторонам и поглядывал наверх, где высоко над крышами висело в небе коричневое пятно. Валет прикладывал к электронному замку одну карту за другой из своей колоды, пытаясь подобрать нужный ключ. Глядя на Германова, одетого как всегда в одну разгрузку на голый торс и обвязанного своим красным поясом с топором он недовольно бубнил:

— Разоделся, как Конан-варвар. Человеческой одежды нет у нас. Солнце светит, а он в колпаке своём красном. Окна, мать их, вокруг. Могли бы ночью пойти, пока спят все. Воры хреновы! Осталось закричать: смотрите — воруем! Мы воруем!

— В обед тоже нет никого! Все на кухнях, обедают. И «собаки» в том числе, — огрызнулся Палач. — Хорош выделываться! На меня работаешь, есть у нас Крэ или нет! И потом, я топор взял.

— Ну, это очень успокаивает! А этот… — Валет заткнулся, увидев, что за топор взял Германов. У него за спиной болтался дробовик с приделанным к нему внизу широким лезвием алебарды. Слава яйцам! Видать, надо было видеть смерть брата, чтобы начать терять склонность к дешёвым эффектам. Правда, так думал человек, все свои воровские примочки маскирующий под игральные карты.

Двери открылись, Палач полез в заставленный коробками полумрак искать пневмонасосы. Он успел схватить только один из них, когда в динамике микромобильника зазвучал сигнал тревоги. Выпрыгнув из фуры, Германов увидел, как из-за угла дома на него бегут эсэсбешники. Впереди неслись два мускулистых рептилоида, в чёрных штанах и чёрных же, с красной эмблемой ССБ на груди, брониках на голые чешуйчатые тела. Первый был высокий, белёсый, с желтыми полосами на руках и шее. Он был вооружен пистолетами-пулемётами в каждой руке, а второй, коренастый, красный с коричневым, с большой шипастой головой, размахивал коротким широким автоматом. За ними, размахивая пистолетом и крича, бежал старый знакомый — лысый татуированный офицер, а у угла дома в листве кустарника мелькнула рыжая грива и длинный ствол винтовки. Снайпер! Вскинув дробовик, Палач выстрелил сначала по кустам, потом в ноги бегущим. Дробь не долетела, чуть покрошив листву, но снайпер испугался и начал менять позицию. Второй выстрел тоже никого не задел — оперативники попрятались за машины. В фуру над головами бандитов ударила автоматная очередь. Валет пули дожидаться не стал — пытаясь удержать тяжёлую коробку на вытянутых руках, пригибаясь, он побежал в переулок. Палач последовал его примеру. Случайные прохожие шарахались в стороны, совсем не желая попасть под шальную пулю. Из окон пятиэтажек, наоборот, высовывались движимые глупым любопытством мутанты и люди.

Забежав за угол, Германов прижался к стене и сделал несколько выстрелов в сторону легавых. Отражение солнца в тонированных стёклах автомобиля разбилось на тысячи осколков, когда волна дроби ударила в борт, за которым прятался один из рептилоидов. Второй в этот момент сделал короткую перебежку и был уже где-то в изумрудном кустарнике на другой стороны угла. Высовываться совсем не хотелось, Палач потерял из виду снайпера и татуированного, а пулю в красный колпак получить было бы крайне нежелательно. Стоило действительно задуматься о целесообразности выбранного имиджа. Валет, матерясь, всучил напарнику коробку, распаковал новую колоду и побежал по переулку, втыкая карты в стены, справа и слева. Германов бросился вдогонку. Дробовик болтался на ремне вдоль ноги, рискуя воткнуться приделанной алебардой в икру. В переулок вбежали оперативники, но тут начали срабатывать карты, взрываясь с яркой вспышкой одна за другой. Прицелиться у преследователей не получалось.