На другом конце цеха проверял оружие лучший друг Грамлера. Могучий маммолоид-пёс перекладывал ящики с автоматами из одной стопки в другую, доставая из них стволы, осматривая и щёлкая затвором. Над серыми камуфляжными штанами возвышалась обнажённая мускулистая спина, покрытая светло-бежевой шерстью. Услышав вопли соратников, пёс повернул лохматую тупомордую голову, увенчанную пурпурным ёжиком из торчащей подстриженной шерсти, и с подозрением посмотрел на насекомое.

Подойдя к двойной двери своего расположенного в середине здания кабинета, Эреб подозвал богатыря. «Никто нам мешать не должен» — приказал полковник и зашел внутрь в компании инсектоида, закрыв дверь у Грамлера перед носом. Пёс надел на себя лежащую неподалёку металлопластовую кирасу с узорами и похожими на юбку кожаными лентами — птеригами, взял в руки свой небольшой обоюдоострый меч и сел на ступеньку металлической лестницы у входа в офис полководца. Грамлер хотел подойти чуть ближе к двери и послушать, но мутант сначала инстинктивно угрожающе зарычал, а потом, удивлённо посмотрев на друга, сказал:

— Ну, ты чего? Он же просил не мешать.

В этом была вся суть этого существа. Даже дружба не может быть превыше долга. Пёс всегда во всех своих поступках руководствовался смешным и непопулярным ныне понятием доблести. Многие ещё слишком агрессивные, но уже слишком цивилизованные мутанты нуждались в идее, ради которой выплёскивали свою жажду крови. Многие из них настолько искренне верили в свою идею, что сами забывали, что она всего лишь ширма. Для пса такой ширмой была «защита угнетённых». Он взял под свою опеку слабого и проблемного соседского паренька, не отвернулся, когда тот стал уродом. А тот в ответ хитростью помогал ему решать многочисленные проблемы, возникавшие из-за этого обострённого чувства справедливости. О скольких убитых псом в юности мерзавцах благополучно забыли их друзья и родственники благодаря умению Грамлера договариваться! И скольких неугодных Грамлеру пёс убрал после того, как лучший друг убеждал его, какие они мерзавцы. Все пророчили мутанту карьеру эсэсбешника, но работа в структуре госслужбы, которая обывателю казалась сборищем одуревших от власти коррупционеров, решающих непонятные простому смертному задачи, не соответствовала драматичным идеалам борьбы за светлое будущее. Маммолоид избрал другой путь. Он искал существо, способное, по его мнению, изменить этот мир и нашёл его в Квирине, таком же деятельном и агрессивном, как он сам.

Пёс привёл в организацию своего друга, сделал себе доспехи, почти такие же, как у Квирина, и взял новое имя. Теперь он именовался Фабриций, в честь Гая Фабриция Лусцина, консула, прославившегося своей неподкупностью и умершего в бедности после ухода с поста. А друг его так и остался Симоном Грамлером, который убедил Квирина, что надёжнее воина ему не отыскать. Так пёс стал преторианцем и лидером личной гвардии Эреба.

Чтобы ни происходило сейчас в стенах кабинета, присутствием Фабриция оно было защищено лучше, чем любыми дверями и запорами. Грамлеру лишь оставалось вернуться к делам, надеясь, что их лидер разрешит назревающие сложности наилучшим образом.

Закрыв за собой двери полутемной комнатки, Квирин указал инсектоиду на стул в дальнем её конце и включил голографический монитор на стоящем у стены рабочем столе. Пока тот разогревался, Артём отсоединил провода мечей, снял с себя генератор и кирасу, оставшись в старой мокрой от пота эсэсбешной жилетке со срезанными шевронами. Жучиха уселась на указанное её место возле одного из двух зарешеченных окон. Над круглым блюдечком аппарата с несколькими светящимися кольцами миниатюрных проекторов появилось создаваемое ими прозрачное меню с серыми иконками. Квирин просмотрел историю входящих вызовов, нашел последний номер и стал стоя ждать ответа, грозно упершись ладонями в стол. Им динамика раздался искусственный голос:

— Наконец-то, Артём Маркович, Вы соизволили ответить…

— Можете показать свою рожу, — перебил Квирин. — Я один здесь.

В воздухе возникла голограмма тощего существа в сером комбинезоне и желтой маске с гневным выражением лица. Неэмоциональная речь говорившего была под стать гримасе.

— Какого чёрта Вы творите? Как убийство члена городского совета, тем более именно этого, должно нам помочь?

— Не преувеличивайте, я его не убил, а лишь выколол престарелому педику глаза. А теперь Вы мне объясните: вот это что? — рявкнул Эреб, нажав на иконку внизу голограммы. Перед мерцающей фигурой появился кружок, означающий, что файл получен адресатом.

Существо в жёлтой маске движениями тонких пальцев в серых перчатках листало документ.

— Дошли до места про финансовый ценз? — злобно спросил Квирин.

— А чего Вы хотели? Какой дурак разработает законопроект, не выгодный ему самому!

— Знаете, господин Варг, в чём суть демократии? Во всеобщем избирательном праве и во всеобщем праве быть избранным. А не когда финансовая элита проводит выборы среди своего узкого круга. А что будет с нами после такого вашего «переворота»? Ликвидация?

— На вас можно будет возложить полицейские функции, в конце концов, мы Вам платим и не Ваше дело…

— Платите? — заорал Артём, хлопнув ладонями по столу. — Ни черта вы мне не платите, я просто использую ваши средства, чтобы делать то, на что у вас не хватает ни ума, ни духа! Я расчищаю для вас эти Авгиевы конюшни, чтобы вы потом загребали кредиты своими чистенькими ручками, или щупальцами, или что у вас там! Давайте, говорите своё последнее веское слово, как вы любите, и отключайтесь к чёртовой матери!

Когда затихло клокотание этого яростного Везувия, в кабинете повисла тишина. Через некоторое время господин Варг заговорил, теперь уже его слова были на порядок дружелюбнее:

— Вы правы. Ведь это Вы находитесь на острие решаемых нами задач, и не мне Вам указывать, что делать и как. Я сделаю всё, чтобы наше сотрудничество было взаимовыгодным. Надеюсь, Вы тоже.

— Надейтесь. — Эреб прервал связь, затем повернулся к притихшей в углу жучихе. — Всё слышала? — Та в ответ коротко кивнула. — Сколько понадобится времени?

— Не посмотрев на материал, я ничего не смогу гарантировать, — прогудела репродуктором самка, подойдя к столу и скрестив на бронированной груди обе пары бордовых рук.

В сопровождении насекомого Квирин вышел из кабинета, подозвав болтающегося неподалёку Грамлера и велев преторианцам загрузить в её грузовик массивные ящики с деталями роботов.

— Вы имели в виду новые, с логотипами? — уточнил обожжённый парень.

— Нет, новые оставь. Те, из ангара. А эти оставь.

Оставив удивлённого помощника руководить погрузкой, Эреб закрылся в кабинете и открыл голограмму форума «новых римлян».

После того, как грузовик с жуком-носорогом уехал из Авентина, Грамлер решил проверить одну свою догадку. Сев за свой рабочий стол в углу цеха, он снял накидку с капюшоном, обнажив обожжённые плечи, и полез в сеть искать логотип, замеченный им на руках насекомого. Это оказалась эмблема одной из расистских организаций хладнокровных. Он что-то слышал о планах главного сотрудничать с ними, но с какой радости им понадобились старые детали от роботов? На этом странности не кончились. Форум оказался заблокирован, причём самим Квирином. Тем временем, дело близилось к вечеру. Преторианцы закончили запланированные на сегодня работы. Вновь разоблачившийся Фабриций построил их для тренировки. Грамлер занялся проверкой старых чертежей для составления плана работ на завтра, периодически поглядывая, как пёс то учит пополнение приёмам фехтования своим коротким мечом, то в лучах опускающегося к горизонту солнца швыряет их на пыльный пол в спарринге. Зудящее предчувствие беды вернулось, когда вновь заработал форум и Симон прочитал, что там происходит.

Оказалось, что какой-то предприниматель из Промзоны устраивал на одной из площадей города праздник в поддержку своей компании, с красочным шествием, музыкой и раздачей подарков. Квирин убеждал сподвижников, что это ни что иное, как «попытки прожорливого богача воспользоваться плодами трудов благородных революционеров». По его мнению, этот коммерсант «понял, что сегодняшняя слабая администрация сложит свои полномочия и пытается развернуть свою избирательную кампанию до официального объявления выборов». Квирин призывал устроить акцию протеста, и красноголовая молодёжь с удовольствием откликалась на призыв, обсуждая, где они будут собираться и когда пойдут протестовать. Во что всё это выльется, было нетрудно догадаться, и Грамлер недоумевал, зачем сейчас нужно массовое побоище. Но, когда ближе к шести вечера сам Эреб вышел из кабинета в полном боевом облачении, Симон осознал весь масштаб надвигающейся катастрофы.