Его дыхание сначала замедлилось, а потом окончательно пропало, он замер, ожидая неминуемой смерти. Так его учили: организму нужен кислород и питание, без этого человек не живет, но он все еще был жив. Правда, чуть позже он снова задышал, но уже намного реже — похоже, сами легкие изменились, возможно, теперь он сможет долго находиться под водой, а может у него вообще вырастут жабры!

Если Лада его не бросит, то все будет в порядке, он со всем справится, но если она не сможет принять его? Что от него вообще останется? И зачем он только решился на эту инициацию? Для того чтобы спасти людей? Но они же сами его и уничтожат, когда поймут, что он другой. Кто вообще сказал, что они все достойны жизни? Черт! Он мысленно выругался, когда его снова потащило куда-то наверх. Ночь понемногу уходила, темнота становилась серой, в ней уже можно было рассмотреть контуры домов, люди спокойно спали, нечисть уходила под землю, оставив на поверхности недоеденные мертвые тела. Начинался новый день.

— Ты почти не дышишь, — Лада встревожено подняла голову, ее голос дернул его вниз. — Что с тобой?

— Со мной все хорошо, — Крот приподнялся и осторожно положил голову девушки себе на грудь, чтобы освободить затекшую руку. Он ожидал того, что она онемеет, а потом ее начнет покалывать острыми противными иголочками, когда кровь начнет проникать в капилляры, но этого почему-то не произошло. Рука как рука, только немного тяжелая, он несколько раз сжал ее в кулак, и все неприятные ощущения прошли. — А как ты меня ощущаешь?

— Хорошо, — Лада коснулась губами его щеки. — Ты теплый, у тебя та же приятная для меня энергия, и ты по-прежнему меня любишь, так что все нормально.

— Спасибо, — Вадим погладил ее по голове. — А то я уже многое передумал. Не представляю свою жизнь без тебя, и в то же время понимаю, что тебе нужен нормальный мужик, чтобы детей от него рожать.

— А ты уже не способен на это?

— Я вообще ничего не знаю, лежу и думаю, какого черта согласился на эту инициацию? — Вадим вздохнул. — Ты же видишь, что со мной происходит?

— Не вижу, а чувствую, — поправила его девушка. — И мои внутренние ощущения говорят о том, что ты по-прежнему человек и мой возлюбленный.

— Это хорошо.

— О чем шепчетесь, голубки? — спросил проснувшийся Волк. — Чего не спите?

— Я не могу заснуть, — признался Вадим. — Ломает меня, как после похмелья, все внутри дрожит как натянутая струна, и кажется мне, что я превращаюсь во что-то странное. Неприятное чувство.

— Я тебя понимаю, — Воислав зевнул. — Когда меня Ворон инициировал, я испытывал тоже самое. Думаешь легко себя ощущать не совсем человеком? К тому же, я был еще мальчишкой и даже не представлял, как к этому относиться. Еще вчера у тебя были друзья, ты ходил в школу, играл во дворе, заигрывал с девушками, и вдруг раз и чужой всем. Как жить? Хорошо еще, что у меня отец и дед были оборотнями, было легче привыкнуть к тому, что ты иной.

— Наверное, — мрачно согласился Крот. — Только у меня изменения глубже чем у тебя.

— И что? — хмыкнул Слава. — Думаешь, я сейчас начну тебя утешать? Так хрен тебе! Это не меня сейчас девушка обнимает, а тебя, да еще и непростая, а ведунья, многое видящая, знающая и понимающая! Не буду я тебе сопли вытирать, есть кому, а вот мне некому. И вообще ты везунчик!

— С чего взял? — Вадим приподнялся, и положил голову Лады себе на колени, правда, не забыв при этом ее поцеловать. Кожа у нее на щеке была нежной, приятной и пахла она хорошо. — Да моя жизнь вообще прекратилась в кошмар! За мной гоняются наги и их отродье, твой наставник Харон хочет меня то убить, то продать. Война вот в городе из-за меня началась. И что хорошего?

— А ты не понимаешь?! — спросил Волк. — Тебя любят, это раз! У тебя есть друзья, готовые за тебя пойти на смерть — это два! Это я сейчас даже не о себе говорю, а о той нечисти, которую ты возле себя собрал.

— Не думаю, что они на это готовы, — не согласился с ним Крот. — Нечисть она и есть нечисть, у нее свои мысли и понятия, она делает то, что считает нужным.

— Нет, это не так, — вступила в разговор девушка. — Я разговаривала с Машей и Прошкой, они тебя представляют не как человека, а как своего рода знамение, и готовы защищать ценой свой жизни. Ради тебя они покинули свои охотничьи угодья, а для них это жестокое испытание, они словно покинули родину. Причем, я уже тебе говорила, что у них коллективное мышление, а значит и решение было принято даже не ими, а всем кланом — это дорогого стоит.

— Понял, напарник? — Воислав встал, разминая затекшие руки и ноги. — И чего хнычешь? Да, ты изменился, стал другим, но мы тебя принимаем как нашего друга, и никто тебя не отталкивает.

Волк был прав, и Вадим это понимал. Действительно, стоит ли скулить, если рядом с тобой любимая девушка и верные друзья?

— А если я изменюсь настолько, что вы перестанете меня принимать? — спросил он. — Что будет тогда?

— Пусть сначала это произойдет, тогда и будем решать, — хмыкнул Слава. — Тебе кажется, что ты решаешь, как жить? Так вот хрен тебе, для того существует небесная канцелярия. Именно там решается, что с тобой будет, так что утрись и пойдем пожрем чего-нибудь, а то у меня желудок сводит от голода.

— А у меня вот больше не сводит, — ответил Крот. — Похоже, мне теперь и есть нужно меньше.

— В этом свои плюсы, — Волк пошел к двери. — Пойдем, хоть рядом посидишь, пока мы завтракаем, раз есть не хочешь. Кстати, как ты теперь сражаться будешь? Ты вообще сможешь меч поднять или плакать будешь от бессилия?

— А я откуда знаю? — Вадим задумался. — Может и смогу, вроде силы меньше не стало, проверить бы надо…

— Предлагаешь найти какого-нибудь василиска и набить ему морду, заодно и Бобра порадовать, а то он давно денежку для нас не делал?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Крот. — Можно попробовать, я теперь со своим новым зрением могу любую нечисть найти.

— Никого мы искать пока не будем, — Лада взяла его за руку и повела к выходу из зала. — Сначала меня надо накормить, потом требуется найти Машку, Прошку и Ворона, может у него какие-то правильные мысли появились.

— Как скажешь, — Воислав шел за ними, зевая и почесываясь. — Твоя женщина, твоя обуза…

— Не женщина, а боевая подруга! — поправила его Лада. — И еще ведьма, так что еще неизвестно, кто чья обуза…

— Точно не женщина? — усмехнулся Волк. — Никогда бы не подумал, а с виду…

— Будешь доставать, — девушка открыла дверь. — Порчу наведу.

— Я порчи не боюсь, — засмеялся Слава. — У меня природный иммунитет, оборотень при перевертывании меняет же не только тело, но и все астральные оболочки.

— Тогда просто убью! — сказала Лада. — Тихо и медленно.

— Напарник! — испуганно воскликнул Волк. — Меня твоя женщина пугает!

— А ты ее не задевай, — Вадим открыл дверь. — Я сам ее боюсь!

Они вышли во двор, холодный мокрый рассвет уже обживал город. Серые тени уползали под стены зданий, чтобы спрятаться там до следующей ночи. Ветер нес в себе запах подтаявшего снега, прелой обнажившейся листвы и чего-то тонкого, непонятного, пряного…

— Хорошо-то как, — выдохнул Воислав, выходя из-под бетонного козырька и поднимая голову к небу, откуда на него посыпался моросящий дождик. — Даже жить хочется…

— А чего это тебе вдруг захотелось? — из-за угла вышел Ворон, одетый в длинный плащ с капюшоном. — Случилось чего или просто так размышляешь?

— Случилось, случилось, — Волк опустил на голову капюшон камуфляжа. — Все как ты и предсказывал. Напарник мой стал другим.

— Да?.. — колдун прикрыл глаза. — Неужели вот так будет выглядеть пятая раса?

— Нет, — сказала Лада. — Не так. Тут вы ошибаетесь.

— А ты откуда знаешь? — волхв открыл глаза. — Кто рассказал?

— Сама видела, когда смотрела в будущее, — девушка улыбнулась. — Пятая раса отличается не физическим телом, а иным восприятием мира и другими способностями, а тело у них изменится гораздо позже, лет через двести.