Однако Военное ведомство проект забраковало, и в октябре 1898 г. из Петербурга в Порт-Артур была направлена новая комиссия под председательством генерала Кононовича-Горбатского.

Но еще до отбытия комиссии, 17 сентября 1898 г., состоялось Высочайшее повеление, согласно которому еще до составления окончательного плана морской крепости в Порт-Артуре туда временно назначалось 189 орудий Военного ведомства.

Из этих орудий 133 предназначались для береговых укреплений. Среди них было:

10-дм (254/45-мм) пушек — 5;

9-дм (229-мм) пушек обр. 1867 г. — 12;

6/45-дм пушек Кане — 10;

6-дм пушек в 190 пудов — 28;

57-мм береговых пушек Норденфельда — 28;

Батарейных (107-мм) пушек — 8;

11-дм (280-мм) мортир обр. 1877 г. — 10;

9-дм мортир обр. 1877 г. — 10.

Для сухопутных укреплений предназначалось 56 орудий:

42линейных (107-мм) пушек обр. 1877 г. — 18;

Легких (87-мм) пушек — 24;

6-дм (152-мм) полевых мортир — 6;

3-линейных (7,62-мм) пулеметов Максима — 8.

Как видим, из 133-х береговых орудий современными орудиями, способными нанести вред японскому флоту, я уж не говорю об английском, были лишь 10/45-дм и 6/45-дм пушки, да и то при наличии снарядов, снаряженных мощным взрывчатым веществом — пироксилином, мелинитом и т.д.

Остальные орудия эффективно можно было использовать лишь на сухопутном фронте, и опять же при наличии соответствующих снарядов. Исключение представляли совершенно бесполезные 57-мм береговые пушки Норденфельда, от них не было проку ни на суше, ни на море.Все эти орудия должны были доставить в Порт-Артур в течение трех лет, с 1898 по 1900 г.

В 1898 г. должны были быть отправлены для береговых укреплений:

Двенадцать 9-дм пушек обр. 1867 г. Из них 6 пушек были взяты из Чрезвычайного запаса в Одессе, 4 — из Севастопольской крепости и 2 — из Керченской крепости. Зато к этим древним пушкам были взяты с Петербургского склада новенькие станки Дурляхера с углом возвышения в 45°. (6 станков были изготовлены для крепости Либава и 6 — для Кронштадта).

Двадцать восемь 6-дм пушек в 190 пудов. Из них 4 взяты из Очаковской крепости, 4 — из Владивостокской крепости и 20 — из Особого запаса в Одессе.

Двадцать восемь 57-мм береговых пушек Норденфельда. Из них 14 были взяты из Особого запаса в Одессе, 10 — из Севастопольской крепости и 4 — из Владивостока.

Восемь батарейных пушек были взяты из Особого запаса в Одессе.

Тридцать две мортиры обр. 1877 г. были взяты из Особого запаса в Одессе.

Для сухопутных укреплений в 1898 г. должны были доставить:

Восемнадцать 42линейных пушек обр. 1877 г. Для этого по шесть орудий взяли из отдельных осадных парков в Двинске, Брест-Литовске и Киеве.

Двадцать четыре легкие пушки взяли из крепостей: Ковно (12), Новогеоргиевск (6) и Александровской цитадели в Варшаве (6).

Шесть 6-дм мортир были взяты из Новогеоргиевской крепости.

В 1899 г. подлежало отправке в Порт-Артур:

Десять 6/45-дм пушек Кане, в том числе шесть из Особого запаса в Одессе и четыре из числа заказанных для Владивостокской крепости.

Десять 11-дм мортир обр. 1877 г. на лафетах Дурляхера из числа изготовленных для Кронштадтской крепости.

В 1900 г. подлежало отправке в Порт-Артур:

Пять 10/45-дм пушек, из которых четыре было заказано для Владивостокской крепости и одна — для Кронштадта.

Автор не зря приводит эти вроде бы скучные перечни орудий. Из них становится ясно, как «с бору по сосенке» комплектовалась артиллерия Порт-Артурской крепости. А ведь было заведомо известно, что 9-дм пушки обр. 1867 г. устарели еще в 1877 г. Да и калибр 9 дюймов (228 мм) был слаб для борьбы с броненосцами, а шансов попасть из них в маневрирующий крейсер практически не было (даже на станках Дурляхера). Риторический вопрос, зачем же тащить ненужные тяжелые пушки и станки за тридевять земель, да еще строить под них дорогостоящие береговые батареи?

Замечу, что это не единственный случай преступной, иначе не скажешь, деятельности наших генералов. Вот, к примеру, в 1897—1898 гг. из Одесского отделения Чрезвычайного запаса для вооружения Николаевска-на-Амуре было отправлено восемь 8-дм пушек обр. 1867 г.

Такие пушки, не годные даже для сухопутных батарей, из Одессы надлежало направить на лом или в музей. Пушки эти были опасны лишь для собственной прислуги, но никак не для неприятеля.

Что же касается береговых мортир, то к началу XX века сам класс таких орудий стал бесполезным. 9—11-дм мортиры могли эффективно поражать только стоящие на якорях крупные корабли, да и то после длительного обстрела. Стрельба по маневрирующим судам была бесполезной тратой снарядов.

Обратим внимание, что значительная часть современных орудий была направлена в Порт-Артур из Владивостока, то есть попросту Военное ведомство латало «тришкин кафтан» на Дальнем Востоке.

До Хлестакова на троне и Хлестаковых в Военном и Морском ведомствах никак не могло дойти, что, ввязавшись в серьезную игру в Маньчжурии, и думать нечего по меньшей мере 20 лет о захвате Босфора, не говоря уж о либавской авантюре. Если бы средства, отпущенные с 1898 по 1904 г. на Либаву и Особый запас, были потрачены на строительство Порт-Артурской крепости, то она действительно могла стать неприступной.

Но вернемся к новой комиссии Военного ведомства, отправленной в октябре 1898 г. в Порт-Артур. Под руководством генерала Кононовича-Горбатского был разработан новый проект крепости. При составлении проекта комиссия исходила из того, что ввиду отдаленности Порт-Артура сообщение с Россией морским путем может быть прервано в первые же дни войны, а помощь с суши может быть оказана лишь четыре месяца спустя. Поэтому комиссия указала на необходимость иметь крепость «с солидным крепостным сооружением и с сильным гарнизоном, который мог бы выдержать продолжительную осаду превосходящих сил противника»[103].

По вполне обоснованным выводам комиссии на приморском фронте планировались постройка и вооружение 22-х батарей. Особое внимание в своем проекте комиссии уделяла устройству оборонительных сооружений сухопутного фронта, линия которого должна была проходить по высотам Сяогушань, Дагушань, Угловая, Высокая и Соляная. Для вооружения укреплений и батарей приморского и сухопутного фронтов предполагалось доставить 593 пушки и 52 мортиры, обслуживание которых должно было производиться батальонами крепостной артиллерии. Гарнизон крепости должен был состоять из двадцати пехотных батальонов. При этом 70-километровый сухопутный фронт должен был защищаться 528 орудиями и 70-тысячным войском.

Военное министерство отклонило этот проект, объяснив это якобы слишком большими требованиями по количеству гарнизона, вооружению артиллерией и строительству укреплений. Военный министр Куропаткин принял решение построить на сухопутном фронте только несколько фортов, неприступных «для атаки открытою силою»[104].

Того же мнения было и «особое совещание», в работе которого принимали участие представители дипломатического, финансового и военного ведомств. Совещание решило свести к минимуму затраты по обороне Порт-Артура, а работы вести так, чтобы «не раздражать» противника, считаясь с «впечатлительностью иностранцев вообще и японцев в частности»[105].

В сущности, требования военного министра и «особого совещания» сводились к тому, чтобы заранее исключить возможность длительной обороны Порт-Артура. На совещании было установлено, что гарнизон Порт-Артура не должен превышать 11,3 тысяч человек. Исходя из этого, предусматривалось сокращение периметра крепости с исключением из плана обороны ряда командных высот.

Этими ошибочными соображениями и должна была руководствоваться вновь созданная комиссия под председательством полковника К.И. Величко[106].