Брачное свидетельство Иисуса? Но разве в Иудее две тысячи лет назад выдавали заверенные нотариусом документы о браке? Как подтвердить наличие потомства у Иисуса и Марии, даже если — прости Господи! — на мгновение допустить, что они были женаты? Сказкой про то, что в крови Меровингов течет кровь Спасителя и они исцеляли наложением рук? Так надо еще достать этих Меровингов… И потом, как объяснить, что „божественная“ династия внезапно прервалась, так, по сути, и не поцарствовав?

Голова языческого бога Бафомета… Тьфу, сатанинское отродье… Это, конечно, самое интересное. В легендах о тамплиерах говорится, что она была из золота. И что они ей поклонялись. Даже если так, то, значит, разгром тамплиеров был правильным шагом, искоренением сатанинской секты, и тогда какой вред от этого Церкви?

И все равно, когда дело касается веры, логика не работает… Ведь ныне общеизвестно, что все христианские сочинения были уничтожены по приказу римского императора Диоклетиана — проклятый язычник! — в 303 году и лишь в 331 году уже константинопольский император Константин заказал подготовку обновленных текстов Библии и других документов. Символ Веры и Новый Завет в его нынешнем виде были утверждены вселенскими соборами в IV веке, как и все основные догматы Церкви. Все знают, что Гроб Господень, как и Крест, обретен царицей Еленой, матерью императора Константина, лишь в 326 году, а храм Гроба Господня построен в 335-м, но никто не задается вопросом, а где же пребывали святые реликвии в течение трехсот лет от распятия и воскресения Христа? Ведь когда римский военачальник Тит захватил Иерусалим в 70 году, он от него камня на камне не оставил, Второй Храм с землей сровнял… А строительство Элия Капитолина и превращение Иерусалима в римский военный лагерь? Кто доказал, что якобы найденный царицей Еленой крест — тот самый? Это может сделать только вера — если она есть, никакие доказательства не нужны и никакие головы Бафомета ее не поколеблют! Вера, как и Любовь, самодостаточна… Но в себе-то я уверен, — решил епископ, — выдержу… Я шел к этому всю жизнь».

Он встал на колени перед распятием и начал усердно молиться. После этого не без труда поднялся, взял жезл и медленно, будто преодолевая сопротивление, пошел вниз, к сейфу. Негнущимися пальцами набрал код и открыл дверцу. Достал ларец и поставил его на столик рядом с сейфом. Взял жезл… Еще раз перекрестился и вставил жезл в замок. Тот щелкнул, и крышка немного приоткрылась. Сердце епископа бешено колотилось, на лбу выступили капельки пота. Ему стало дурно, но, преисполненный решимости, епископ справился с волнением и откинул крышку…

Ларец был пуст.

Анна встретила Сергея Михайловича в аэропорту и предложила ехать сразу к Бестужеву. Всю дорогу, пока они на такси добирались до больницы, Трубецкого мучила совесть. Он ведь начал подозревать Артура в двойной игре во всей этой истории. А тут получается, что они сами же его и подставили. «Нужно было всем вместе поехать, вернуть этот жезл, да и дело с концом, — думал Сергей Михайлович. — Вместе взяли, вместе бы и отдали». Анна молчала, но Трубецкой чувствовал, что ее одолевали похожие мысли.

— Здесь, — сказала Анна водителю такси возле корпуса травматологического отделения, — приехали.

Они поднялись в палату. Бестужев лежал в «одиночке», лицо его было припухлым, а из-под опутывающих голову бинтов виднелся огромный кроваво-фиолетовый кровоподтек.

— Ну, снова здравствуй, Артур Александрович! Как ты? — Трубецкой старался быть приветливым и корректным. Поздоровалась и Анна.

— Привет, Сергей, спасибо, что приехал, — тихо вымолвил тот. — Здравствуй, Анечка. Прости, трудно говорить.

— Рассказывай, что случилось? — Трубецкой присел возле кровати, Анна же подошла к окну, автоматическим движением поправила шторы и осталась стоять возле него, опершись на подоконник.

— Собрался ехать на встречу с представителем ложи, о котором вам говорил. Не успел сесть в машину возле дома, как вдруг подъехал и остановился рядом черный «туарег» — наш старый знакомый, я только вот номеров его в этот раз не рассмотрел. Выскочили двое крепких ребят. Попытался захлопнуть дверь машины, но они не дали, выволокли меня, стукнули чем-то тяжелым по голове. Очнулся уже здесь, в больнице. Жезл был в коробке и оставался на переднем сиденье машины и, как понимаю, теперь исчез. Думаю, что его забрали те, кто на меня напал, но я этого не видел. Соседи, которые вызвали «скорую», утверждают, что в машине на сиденьях ничего не было, — они сами ее закрывали, а сколько я пролежал там без сознания — одному Богу известно. Не знаю теперь, что и думать…

Бестужев замолчал, и в этот момент у Анны зазвонил мобильный телефон. Она ответила.

— Анна Николаевна Шувалова? — спросил мужской голос.

— Да, это я, — почти шепотом, чтобы не мешать разговору с Бестужевым, ответила Анна. Голос собеседника не был ей знаком. — С кем имею честь?

— Наконец-то! Нам стоило определенных усилий разыскать ваш номер телефона. Вас беспокоят с дачи Дубянского, вы ведь с коллегами побывали там некоторое время тому назад, не так ли?

— Что вам угодно? — Анна на всякий случай отвернулась к окну и прикрыла телефон рукой.

— Видите ли, вы взяли у нас одну вещь, которая имеет большую историческую ценность. Думаю, вы догадываетесь, о чем идет речь. Мы бы просили вас вернуть ее — а нам известно, что она у вас, — пока мы не обратились в милицию. У нас есть связи в правоохранительных органах, поверьте мне на слово, а также видеозаписи с камер наблюдения снаружи и внутри дома, где все четко видно. Вас просто посадят. Ну зачем такой очаровательной женщине проблемы с законом?

У Анны внутри все похолодело. Продолжая разговаривать, она повернулась лицом к кровати Бестужева.

— Но разве вы… — Вопрос застрял у нее в горле. Она встретилась взглядом с Артуром, но в его глазах читались только боль и недоумение. Анна вдруг сообразила, что ей нужно делать. — Как, где и когда мы можем встретиться?

— А вы приезжайте к нам, ведь уже знаете куда. Прямо сегодня вечером и приезжайте. Я думаю, откладывать нашу встречу не стоит. Только на этот раз — без сопровождения, пожалуйста. Там и потолкуем.

— Хорошо, я буду, — коротко сказала Анна и выключила телефон. Она уже приняла решение пока ничего не говорить Артуру — сначала надо было во всем разобраться самой.

— Что-то важное? — спросил Трубецкой. — У тебя на лице написано беспокойство.

— Нет-нет, все в порядке. — Анна взяла себя в руки и улыбнулась как можно более беззаботно. — Просто знакомые просят заехать вечером. — И приветливо поинтересовалась у Бестужева: — Когда обратно в строй?

— Ларец пуст. — Секретарь епископа говорил по мобильному телефону. Он стоял возле открытого сейфа рядом с лежащим на полу священником, который, судя по всему, был без сознания. Однако было очевидно, что ларец занимает секретаря значительно больше, чем состояние здоровья его патрона.

— А как себя чувствует наш впечатлительный друг? — поинтересовался собеседник.

— Он без сознания. Я думаю, что, кроме психологического шока, он здорово ударился головой об пол. Но дышит, — без тени сострадания ответил секретарь.

— В общем-то, он нам больше не нужен. Приготовьте ему настойку, и пусть спит спокойно. А вы действуйте так, как договорились. — Разговор был закончен.

Секретарь спрятал телефон, взял жезл и прошел с ним в свой кабинет, где была оборудована небольшая лаборатория. Там он достал прямоугольную полую металлическую форму подходящего размера, а также несколько других посудин, наполненных различными жидкостями и порошками. Он смешал их в определенной пропорции в большой стеклянной колбе, а затем подогрел ее содержимое на горелке. Когда смесь стала однородной по консистенции, он, не мешкая, вылил ее в форму. Прямо на глазах пенистая смесь стала затвердевать, заполняя форму ровно наполовину. Тогда он положил сверху жезл и чуточку притопил его в затвердевающий раствор. После этого повторил те же действия и приготовил вторую часть смеси, которую влил в уже наполовину заполненную твердым веществом коробку. Когда все было закончено, он просто снял верхнюю половину затвердевшего вещества и вынул жезл. Теперь в коробке была идеально изготовленная форма для отливки, если понадобится, любого количества таких жезлов. Оригинал же можно было возвращать владельцу, ведь теперь это был единственный способ обнаружить следы истинного ларца.