общества как сверхорганизма. И если технические устройства

составляют для общества техносферу, то устройства-знаки, в

своей совокупности содержащие всю информацию, составляющую интеллектуальный багаж человечества, во взаимодействии с их идеальной составляющей действительно создают

для общества некоторую «ноосферу».

В отличие от техники, которая, будучи в конечном счете

направленной

вовне,

на

взаимодействие

обществасверхорганизма с окружающей средой, относится к «внешней»

подсистеме социальной системы, знаковые системы направлены внутрь, на организацию и функционирование самогó

сверхорганизма как определенной целостности, т. е. относятся

к подсистеме «внутренней». Но обе системы сходны в том, что,

будучи зафиксированными в определенных материальных образованиях, они, тем не менее, не сводятся к ним, ибо по самому своему существу представляют собой диалектическое единство идеального и материального.

Эти две системы (или подсистемы – для общества как целого) искусственных материальных образований полностью исчерпывают потребности общества как сверхорганизма в такого

рода объектах, а потому никакие другие их виды обществом не

создаются. Что касается указанных двух систем, то следует отметить, что хотя достаточно часто они в своих составляющих

четко разграничены, есть значительное количество случаев, когда различные функции неразделимым образом пересекаются на

одних и тех же материальных объектах, выполняющих одновременно обе роли. Тогда разделение их может быть осуществлено только условно, в целях анализа. Любая «культура – это

информация. В самом деле, даже если мы имеем дело с так называемыми памятниками материальной культуры, например,

орудиями производства, следует иметь в виду, что все эти пред80

меты в создающем и использующем их обществе играют двоякую роль: с одной стороны, они служат практическим целям, а с

другой, конденсируя в себе опыт предшествующей трудовой

деятельности, выступают как средство хранения и передачи информации»28. В то же время во многих случаях знак, являющийся материальным носителем информации, может рассматриваться и как особое техническое устройство, иногда довольно

сложное. Вообще «каждый элемент внешней среды как социокультурного явления обладает определенным значением для человека. … Причем функции вещи и ее значение не тождественны»29. Но то, что в конечном счете каждый созданный человеком материальный предмет играет две «социальные» роли, естественно, не отменяет принципиального различия двух указанных систем искусственных материальных объектов по их основным социальным функциям, и, следовательно, по тем законам,

в соответствии с которыми эти функции реализуются30.

Изложенные соображения касаются всех случаев, когда

рассматриваются вопросы, связанные с мышлением человека,

его сознательной деятельностью, в частности, с мышлением

творческим. Однако в отдельных случаях, когда дело затрагивает такой специфический вид мышления как мышление техниче28

Ю.М. Лотман. К проблеме типологии культуры. – В кн.: Труды по знаковым

системам. Уч. зап. Тартусского гос. ун-та. Вып. 198. − Тарту, 1967. − С. 30.

29

Л.Р. Миролюбива. Вещная среда как феномен культуры. − Саратов,

1986. − С. 47.

30

Известный специалист в области семиотики демонстрирует этот момент на

примере выделяемых им двух «культурных типов». В «средневековом» культурном типе «вещь, представляющая самое себя (служащая практическим целям) занимает в структуре культурного кода место низшей ценности, в отличие от вещи, являющейся знаком чего-либо иного (власти, святости, благородства, силы, богатства, мудрости и т. п.)» (Ю.М. Лотман. К проблеме типологии

культуры. − С. 34). «Идеи Просвещения, положив в основу всей организации

культуры оппозицию “естественное” – “неестественное”, резко отрицательно

относятся к самому принципу знаковости. … Существует то, что является самим собою; все, что “представляет” что-либо иное – фикция. … Знак становится символом лжи…» (Там же. − С. 36). Конечно, на самом деле такого рода

противопоставление не имеет смысла, ибо отражает только характерные особенности двух систем материальных объектов, равно необходимых обществу

для его функционирования.

81

ское, мышление инженерное, возникает ряд дополнительных

моментов, связанных с сущностью такого общественного явления, как техника, с ее социальной ролью, а также с ее характерными особенностями. Они существенным образом влияют на

характер и особенности технического мышления и, следовательно, обязательно должны приниматься во внимание при изучении последнего.

2.2. Общественные формы знания

Выражение «наука и техника» давно уже приобрело силу

штампа, накрепко связывающего между собой эти два понятия.

И в этом есть определенный смысл. Действительно, как мы неоднократно отмечали, даже сама по себе техника уже по самому

своему существу включает определенный комплекс знаний и без

него таковой не является. Но не всякое знание (как и не всякое

добывание знаний, и даже не всякая сумма знаний) является

наукой. Вообще «человек стал использовать и подчинять вещества и силы природы задолго до возникновения науки»31. Наука

− это специфическая, исторически (в том числе и в процессе

разделения труда) развившаяся особая область человеческой

деятельности, специально направленная на добывание и систематизацию сведений о реальной действительности − в чем бы

эта реальная действительность не заключалась (в физических,

биологических или технических объектах, психических и социальных процессах − в том числе и в процессах мышления − и т.п.).

Отражение реальной действительности во всех формах ее бытия

– это то, что составляет содержание научной деятельности. Ее

же объективное общественное назначение (независимо от субъективных целей и представлений людей, участвующих в этой

деятельности) − прогнозирование поведения своего объекта

(всей реальной действительности в каких-то аспектах или того

или иного ее «участка», «выделенного» в качестве предмета

изучения той или иной ее отрасли).

31

Г.И. Рузавин. Фундаментальные и прикладные исследования в структуре научно-технического знания. – Философские вопросы технического знания. −

М., 1984. − С. 42.

82

Действуя, человек «просто живет», и живет вовсе не «по

науке». Он использует науку, когда ему это представляется целесообразным, для достижения тех или иных частных целей.

Жил человек и тогда, когда науки вообще не существовало

(именно науки, а не сведений об объективной действительности

− вот без них существование человека невозможно). Существовал в природной среде без естественных наук, развивал технику

без наук технических, сосуществовал с другими людьми без наук общественных. Все науки начали использоваться с их появлением − по мере нарастания и усложнения как самой действительности (находящейся в радиусе досягаемости для действий

человека), так и сведений о ней.

Когда рассматривается проблема становления и развития

научного знания вообще, и технических наук в частности, чаще

всего процесс представляют себе в виде сугубо количественного

роста сведений о природе и технических устройствах, упуская

специфику научного знания, отличного от любого другого, как,

собственно, и то, что вовсе не любое знание было и является научным. В философии существовали представления, согласно которым не только общественное развитие проходило определенные этапы, но такими этапами характеризовалась и его интеллектуальная эволюция, которая как раз и являлась определяющей для общественных изменений. Так, Огюст Конт считал, что