Симон, Барбара, Майк, Элен, Тина растворялись во мраке, быстро удалялись, возвращались в темноту, еще были слышны слова, срывающиеся с их губ, но они уже ничего не значили и одновременно выражали все. Не останется ни одной фотографии, ни одной записи, каждый должен вернуться, как все мы вернулись в нашу другую жизнь, из которой мы ускользнули на несколько месяцев. Когда Майк пел у Тэсс песню про ворона, когда мы с Барбарой вдвоем сидели в кресле Корбюзье, когда мы с Мэйбилин обменивались взглядами, улыбками и когда она нежно проводила кулачками по ребрам, прежде чем обнять меня за шею и подарить мне свои губы.

Yes ту friend, yes ту friend[157].

Мы с Мэйбилин расстались в аэропорту Хитроу, она очень торопилась, так как опаздывала на регистрацию, наш поцелуй был очень коротким. Мы трижды созвонились. И больше ничего. Это было лето 1968-го. Мэйбилин была в Испании. Меня забрали в армию. «Битлз» пели «Неу Jude», песню, которой никогда не придет конец.

А может, все было по-другому

Мы с Мэйбилин расстались в аэропорту Хитроу, она очень торопилась, так как опаздывала на регистрацию, наш поцелуй был очень коротким. Мы созванивались много раз, вели долгие непостижимые и безнадежные разговоры. Мэйбилин встретилась с Францем. Он ей объяснил, что за границей «мы всегда немного другие», что я и она, мы были в Кембридже «другими людьми». Она не хотела этому верить. Я тем более. Там, в Кембридже, мы были самими собой, какими не будем уже никогда. Я приехал в ее страну на выходные, чтобы доказать, что ничего не изменилось, что мы навсегда останемся Крисом и Мэйбилин. Но были уже другими. Мы попытались рассмеяться. The Far East… Мефистофель… Но через мгновение Мэйбилин плакала, ее волосы касались моей щеки, а слезы текли мне за шиворот. Магия Кембриджа была потеряна, она испарилась, она нам изменила в начале июня, где-то между Стейшн-роуд и аэропортом Хитроу. Теперь Мэйбилин уже не так хорошо понимала, любила ли она меня или Франца или она любила нас обоих. Она больше ни в чем не была уверена, за исключением гадкого дьявольского перелома, произошедшего в ней. Маленькое волшебство места, такого же голубого, как небо Кембриджа, нас покинуло. Наша любовь, эта хитрюга, предпочла остаться навечно на берегах Кэма, в артистическом кафе, недалеко от Мэдингли, чтобы продолжить сладко носиться в воздухе, и это тоже было прекрасно. За год до того, как Армстронг ступил на Луну, я едва начал жить. О Боже, я жил по-настоящему.