– Ну… – растерялся я, но быстро сориентировался, – портал же у нас!

– И что? – пожал архимаг плечами.

– Как «что»? – не понял его, – вы же не уйдете с территории Ниберии.

– Вы думаете? – Палаэль заинтересованно посмотрел на меня. Попутно замечаю осуждающий взгляд Седрика, – и кто меня остановит?

Оборачиваюсь к своим магам в поисках поддержки, но… Тр усы!!! Все разом отвели взгляды: кто землю, словно впервые ее увидел, разглядывает, кто в небо уставился!

– Я могу сделать гораздо проще, – продолжил архимаг, – зазомбировать Седрика и с его помощью вернуться назад. Делов‑то. Только вы навсегда попрощаетесь с возможностью приобретения Слезы Растений. Оно вам надо?

Зазомбировать Седрика? Он и это может? Судя по убийственному взгляду, которым Седрик меня вознаградил, делаю вывод, что да, может. Но мне нужны гарантии!

– Хорошо, – согласился я, – тогда…

– Хватит! – оборвал меня Палаэль, – у вас нет выбора! Вы это понимаете? Добавлю только – я всегда исполняю свои обещания, советник! Даже данные самому себе. Вам ясно?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласится. Далее, некоторое время мы ехали в молчании. Я и мои спутники просто не решались заговорить, а архимаг размышлял о чем‑то своем.

Неожиданно мне вспомнилась ситуация, когда я нанимал Сикта для нападения на архимага. Причем вспомнилось во всех деталях, некоторые из которых, казалось, уже забыл. Потом на ум пришел момент моего знакомства с эльфом Зиосилем, и наше с ним дальнейшее сотрудничество. И тоже все промелькнуло со всеми подробностями…

В этот момент меня посетила мысль о том, что Палаэль – архимаг ментального направления магии, и не стоит вспоминать при нем лишнее. Может почувствовать и проявить интерес. Конечно, я защищен мощным амулетом от ментального воздействия, да и маг из моей свиты, который владеет менталом, зорко следит, чтобы Палаэль не оказывал на окружающих никакого воздействия. Теперь понятно, что он ничего толком противопоставить архимагу не сможет и в случае стычки… Но наверняка заметит, вздумай тот что‑либо предпринять и успеет подать знак остальным.

Украдкой посмотрев на ментальный артефакт, висящий у меня на шее, который в случае попытки вторжения в мое сознание начнет светиться, я увидел прежний цвет. Не светится.

Вот только ненужные воспоминания, как назло, так и лезли в голову, несмотря на все мои усилия думать о чем‑то другом. Еще раз убедившись с помощью артефакта в том, что никто на меня не воздействует, я списал все на собственное нервное перенапряжение, заработанное в течении последнего сезона, выдавшегося богатым на события.

К моему величайшему облегчению, все посторонние мысли удалось отбросить, как только мы въехали в город. Седрик сразу направился в сторону тех кварталов, где проживала основная масса жителей столицы.

Деревянные двухэтажные дома, построенные еще во времена правления деда Сигурда, представляли собой жалкое зрелище. Обветшалые, некоторые перекосившиеся, вот‑вот развалятся. Такие дома составляли добрую половину всех застроек Нибуса, в которых проживали отнюдь не те люди, которые чураются любого труда. Такие жители селились в хижинах, на окраине столицы, только с другой стороны. Здесь же проживали горожане, по местным меркам относящиеся к среднему классу.

– Вы меня преднамеренно привели в самые бедные кварталы, где основное население составляют воры, бездельники и им подобные? – с легкой усмешкой спросил Палаэль. И спросил‑то как! Утверждающе.

– Нет, здесь вы ошибаетесь, – парировал я, – вы же владеете менталом. Сможете влезть в память любого из местных жителей, при этом не нанеся человеку ущерб?

– Конечно, – подтвердил архимаг, – наверное, я так и сделаю. С первым попавшимся нам на пути.

Ждать первого встречного пришлось недолго – у людей как раз закончился обеденный перерыв, и они покидали свои дома, спеша на рабочие места. Не прошло и терции, как прямо перед нами открылась дверь и из нее вышла молодая женщина, изможденная и исхудавшая настолько, что создавалось стойкое ощущение – тронь ее, и она упадет, а встать у нее сил не хватит.

Архимаг подошел к ней, женщина его заметила и посмотрела с нескрываемым любопытством. Видно, не часто ей приходилось видеть эльфов. Спустя мгновение она застыла, и ее взгляд остекленел – Палаэль изучал ее память.

Мы молча ждали, пока он не закончит, посматривая то на него, то на женщину, то по сторонам. Я нисколько не сомневался, что он увидит именно то, что мне и надо, ведь страшный голод коснулся почти все население Ниберии, обойдя стороной только наших богачей, коих было немного. Наше королевство никогда не славилось богатством. Зато все население было всегда гордым, независимым и сильным духом, что когда‑то позволило нам избежать завоевания со стороны Империи, во времена ее интенсивного расширения, когда одно за другим теряли свою независимость сильные королевства, названия которых сейчас сохранились лишь в исторических фолиантах. В Ниберию тогда тоже вторглась армия Империи, но наши предки сражались до последнего, скрываясь в лесах и нанося неожиданные удары там, где только это представлялось возможным. В конце концов, Император, не увидев никакой экономической целесообразности в этом завоевании – месторождений природных ископаемых у нас практически не было, а сельскохозяйственных земель у Империи и так хватало, и посовещавшись с советниками, пришел к выводу, что будут постоянные пограничные стычки с гоблинами на границе, решил вернуть армию. Империя занялась освоением уже захваченных земель.

Вот и сейчас, глядя на эту женщину, я прекрасно видел, что она держалась на ногах из последних сил, и упасть ей не давала лишь сила воли. Наверное, у нее есть дети, ответственность за которых она не хочет ни на кого перекладывать.

Наконец, Палаэль закончил, и взгляд женщины приобрел осмысленное выражение.

– Твою мать!– что‑то прошептал он на незнакомом языке, даже отдаленно не напоминающем эльфийский, – Они же здесь, как в осажденном Ленинграде!

Она в страхе отшатнулась от архимага, но он удержал ее за руку.

– Стой! – он полез к себе за пазуху, и вытащил кошелек. Вытряхнул из него несколько золотых, все, что имелось в кошельке, и вложил их женщине в руку, – теперь ступай. Покушать сыну купи…

Она стояла и смотрела на неожиданно свалившееся к ней богатство, затем подняла взгляд на Палаэля.

– Спасибо, милорд, – пролепетала она.

Архимаг ничего не сказал. Он повернулся, и побрел по дороге в обратную сторону. Лицо у него было… Ошарашенным? Да, скорее так.

– Ну, что? Вы все увидели? – догнав Палаэля, спросил я.

– Да. Мне хватило, – коротко кивнул тот, – эта женщина… У нее ведь никого нет. Родители умерли, муж погиб в результате несчастного случая. Зато было трое детей, двое из которых умерли от голода. Старший сынишка остался, десяти лет от роду, который уже ослаб настолько, что с кроватки со вчерашнего дня не встает… Она держится. Даже не понял, за счет чего! Она ничего не ела со вчерашнего утра! И ведь еще работает… У нее сестра была. Умерла сезон назад, вместе с двухгодовалой дочкой на руках, которая к тому моменту уже была мертва. Легла спать и не проснулась. Голод… И так везде. По всему городу. И не только городу. Некоторые деревни вымерли, включая ту, где проживали родители этой девушки, – архимаг поднял на меня недоуменный взгляд, – на какие причины сослался Лес, когда отказался дать Слезу?

– Причины? – я усмехнулся, – Они ничего не ответили. Просто выгнали наших посланцев взашей и все.

– Гхе… гхе… – прокашлялся Седрик, привлекая наше внимание, – господин архимаг, господин советник, позвольте мне домой заехать, хотелось бы попрощаться…

Мы с Палаэлем переглянулись, после чего, немного подумав, он все же дал свое согласие:

– Хорошо, Седрик, если недолго. Мне в Лес попасть нужно как можно скорей.

– Не волнуйтесь, это не займет много времени. Предлагаю подождать меня на вершине холма, около дворца.