Заметив какое-то движение со стороны кровати, я осторожно подошла ближе. Закинув руки за голову, на постели лежал молодой человек лет двадцати. Он был смугл и черноволос, аккуратная борода сантиметра на три закрывала нижнюю часть его лица, немного скрадывая юность, а задумчивый взгляд был устремлен в потолок. Потом он вздохнул… И только тогда, по этому вздоху, моя память его узнала.

 Мой Поль… Что-то неуловимое легло на его лицо и воздвигло между нами преграду, за которую мои чувства были не в силах пробиться. Но это не вызывало протеста, нет… Только какое-то недоумение. Еще раз вздохнув, молодой человек встал и, пройдя мимо, подошел к столу.

 В дверь тихонько постучали.

 -Я уже проснулся, спасибо, - обернувшись, ответил сын. Бегло просмотрев несколько бумаг на столе, он опустился на колени, положив руки на подоконник, молитвенно преклонил голову.

 Ястреб поднялся на ноги и тихо заржал. От неожиданности, с которой оборвался сон, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в чувство. Не обращая на меня внимания, конь встряхнул головой и решительно направился к островкам травы. Я еле успела размотать поводья - за ночь, от кожаной полосы, на руке отпечатался резкий след, все тело затекло.

 Покончив со сбруей и приведя себя в порядок, я снова вскочила в седло и, проигнорировав недовольство полуголодного коня, выехала на дорогу. Его желание плотно позавтракать и мое благое намерение в тишине прочесть утренние молитвы, развеялись по ветру от звука приближающегося каравана. Следовало убраться подальше – ненужные встречи мне сейчас были ни к чему.

 Судя по солнцу, утро только началось, однако через пару часов нас уже ждало настоящее пекло. Хотя ветви деревьев почти везде нависали над дорогой, тень от них была слабой защитой. И все же, в обманчивую прохладу леса не тянуло - уж лучше был сжариться заживо. Ястреб, впрочем, не разделял моих убеждений, но пока вел себя смирно и с удовольствием несся по дороге, рассекая утренний воздух. Хотя он не обладал таким же интеллектом, как Снежок, и немного проигрывал ему в скорости, его выносливость сейчас значила больше, чем все это вместе взятое.

 Я не зря отправилась в обратный путь одна - несмотря на видимый абсурд такого шага, это экономило время, которое играло против нас. И потом, можно было надеяться, что Земар-ар не сразу прознает, что именно я задумала. Именно поэтому не следовало попадаться на глаза случайным прохожим и сворачивать в города и деревни. Только в одно место я могла без опаски поддаться - Шаом, в котором не было алтаря и никто из оставшихся приверженцев Ордена, не мог сразу обо мне сообщить. А в лесах даже шпионам Ордена было не просто меня выследить. Если бы только удалось обойти Горгот с запада, тогда путь до Пата сокращался вдвое – мы с Кристианом могли прибыть почти одновременно.

 Считая и пересчитывая маршрут, я забыла на время не только о палящем солнце, но и караване, который все еще плелся позади, отставая на несколько километров… Только о голоде, почему то забыть не удавалось и, в конце-концов, желание жить пересилило - пришлось свернуть в лес.

 Почувствовав прохладу, Ястреб сразу же встряхнулся и пошел бодрее, петляя между деревьями и свисающими к земле огромными вьюнами. Солнечные пятна на земле, кое-где все же пробивающиеся сквозь густые кроны, были не жгуче-желтого, а нежно-салатового цвета и напоминали рассыпанные стекла от калейдоскопа. С полчаса я напряженно озиралась, ища глазами следы вчерашних кошмаров, но редкие нити паутины на ветвях, были пусты и безжизненно болтались, чуть покачиваясь от легкого ветерка.

 Осмелев, я направила коня вглубь. Судя по карте, впереди вскоре должен был появиться Артелен - довольно большой северо-западный город. Хотелось обойти его, не возвращаясь на тракт. До вечера оставалось далеко, шлось нам легко и я не без повода надеялась успеть сделать крюк за световой день.

 Километра через три лес несколько изменился: деревья взмыли ввысь, а довольно густой подлесок исчез, оставив только траву и сухие листья. Дав Ястребу немного подкрепится и, допив из своей фляги остатки воды, я пустила его галопом. Вокруг была неземная красота - иногда казалось, что мы плывем в каком-то сказочном древесном храме с бесчисленными, уходящими в небо колоннами и зеленым куполом. То и дело мимо пролетали целые стаи разноцветных бабочек и если бы не они, да еще не пение невидимых птиц, можно было подумать, что мы с конем единственные живые существа в этом мире.

 Из головы никак не шел утренний сон… За двадцать лет, что я жила в Малом мире, сны стали неотъемлемой частью моей жизни. Не всегда они были обыкновенными, иногда душа явственно различала вражью руку… Однако порой, в них давались ответы на вопросы, которые меня волновали.

 Сегодняшнее видение о Поле, о котором я не переставала думать с того самого дня, как он покинул Королевство, нес в себе именно ответ, но понять его пока не удавалось. Впрочем, я была рада уже тому, что с сыном все в порядке и он жив-здоров. Предположения Якира относительно планов Ордена несколько выбили из равновесия. Я не думала о подобном варианте и это пугало, потому что незнание всегда подразумевало бездействие. В любом случае, было хорошо, что сейчас первенец находился далеко от глаза Земар-ар. Кстати, из своего скудного списка Лорд Варута упустил еще одно подходящее лицо - моего мужа. То ли из деликатности, то ли посчитал этот вариант совсем уж нелепым.

 Марк являлся вполне подходящей фигурой для моего свержения с престола: он мог стать регентом при младшем сыне, и такой вариант многих бы устроил. Конечно, при условии, что сам герцог Белого замка, при этом, признал бы над собой власть Ордена, что было в принципе невозможно. Я знала мужа достаточно хорошо, и могла утверждать, что он скорее умрет, нежели предаст свою веру и меня. Может быть, у нас и не было к друг другу пламенной страсти - неожиданный брак с самого начала скорее походил на ровное пламя свечи, а не яркий костер, но мы любили друг друга так, что могли смело доверять и жизнь и даже душу. Это было то самое редкое совпадение, когда люди подходили друг другу идеально, не оставляя ни трещинки, ни зазора, когда мысли понимались без слов, а выражать чувства не возникало надобности, потому что души улавливали их на более тонком уровне. Очень многие, кто не был вхож в нашу семью, считали, что нас связывают исключительно рабочие отношения, основывающиеся на взаимоуважении и заботе о благе Королевства. Я не стремилась всем и каждому доказывать обратное - мне это было не нужно, потому что настоящую правду мало кто смог бы вместить или понять.

 Конечно, семья у нас была не совсем обычная, что естественно накладывало отпечаток на взаимоотношения всех ее членов… Мне выпало родиться королевой, и не просто королевой, а той, на которой сходились тысячелетние пути истории. Я шла по углям пророчеств, и жребий этот был одинок и не терпел ничьего вмешательства. Марк любил меня, а потому тихо отступал там, где наши дороги расходились. Не только любовь, сокрушающая всякий личный эгоизм, требовалась, чтобы сохранить семью. Мужу не легко было каждый раз отходить в сторону и закрыть уста, когда я шла прямиком к смерти… А от него судьба требовала именно этого, причем требовала постоянно. Он не имел права вставать между мной и моим путем, ведь его долг понуждал думать, прежде всего, о благе народа, а потом уже о своих желаниях. Взяв меня в жены, Марк добровольно согласился разделить ту боль, которую с самого моего рождения нес один лишь Карл. И вполне с нею справлялся. Не все понимали, но те, кто был близок к нам и кому мы могли доверять, безмерно уважали моего мужа… Якир был в их числе.

 Лорд Варута обладал редким благородством, поэтому несмотря на то, что нас с ним связывали чувства куда более прочные, чем того требовали родственные отношения, он никогда не позволял себе всерьез переступать дозволенной грани: любя меня преданно, но издали. Могло ли мое сердце оставаться глухо к силе подобных чувств? Конечно, нет. Но то была другая любовь, совсем не такая, что я испытывала к мужу или братьям: любовь в ответ на любовь, точнее определить ее было не возможно, да и не хотелось. Якир являлся частью моей жизни, и это была данность, к которой все давно привыкли. Все… Кроме него самого, наверное, но в том была не моя вина.