-Под аллеей Королей есть святилище. После гибели Совета, Карл изучил его вдоль и поперек, надеясь найти какую-нибудь зацепку. Кроме жрецом о нем знало несколько человек из Первого круга, но все они не имели доступа, поскольку основные входы были запечатаны. Думаю, брат давно планировал нечто подобное, потому что тоннелю, который он вырыл под склепом нашего отца уже несколько лет. Как понимаешь, все остальное было делом техники.

 Я немного помолчала, собираясь с мыслями, а потом спросила:

 -Почему же, ты только сейчас мне об этом рассказываешь?

 -«Если она сама не догадается, не следует вмешиваться» - так он сказал. Видимо боялся, что ты попытаешься не пустить меня в Пат.

 -Откуда он мог знать, что все так повернется? – я не смогла скрыть раздражения.

 -Честно - не представляю. Да и какая разница? Ты ведь и сама догадалась, не так ли? Просто брат сопоставил факты быстрее.

 -Да… - неслышно засмеялась я. - Намного, намного быстрее!

 Его сердце билось сильно и ровно. Я вспомнила Парамана и снова заплакала… Как хрупка была человеческая жизнь! Всего лишь пара пропущенных ударов...

 -Поплачь, поплачь, - тихо шептал брат. - Нам теперь есть, о чем плакать. Так жаль, что тебе приходится прикасаться к этой мерзости.

 -Таков мой путь,  - вытерев слезы о его камзол, я отстранилась. – Знаешь, давно хотела рассказать тебе кое-что. Когда мы с Шадданом подъезжали к Пату…

 Стараясь унять в голосе дрожь, я рассказала Кристиану, увиденное мною пророчество, намеренно умолчав о смерти сына – в вопрос престолонаследия брату пока не нужно было вникать…

 Он слушал так же внимательно, как когда-то Шаддан, не спрашивая и не перебивая. После того, как я замолчала, в комнате долго висела тишина. Было слышно, как на улице завывает поднявшаяся метель, и мелкие льдинки ударяют по стеклу…

 -Не представляю, что ты такого должна будешь сделать…

 -Кто знает! Должно быть, мы поймем это позже. И, думается, ответ надо искать в прошлом. В очень глубоком прошлом.

 -Карл думал точно так же… Остается надеется, что ему удастся найти в Большом мире то, что он безуспешно искал здесь все эти годы.

 Мы проговорили до самого рассвета, и я не заметила, как уснула. А наутро гарнизон аллотар покинул гостеприимную крепость и продолжил путь на север. Впереди были бесконечные месяцы ожидания. Мне хотелось и одновременно не хотелось, ускорить бег времени… Будущее пугало, прошлое причиняло боль, а настоящее томило. И все же, я постепенно приходила в себя. Жизнь снова начинала радовать, слезы становились реже, а смех звучал искренней.

          На землях Княжества, куда мрак уже не мог дотянуться, я впервые за долгие годы, почувствовала себя птицей, у которой зажили крылья. На краткое время можно было забыть про все проблемы и тревоги, набраться сил и ни о чем не думать. До возвращения Карла, следовало взять тайм-аут в битве с Орденом. И, уверена, мой противник не особо против этого возражал. Все, что мы оба - Земар-ар и я могли сделать - было уже сделано. Ситуация развивалась по заданному пути, и брошенные семена до времени зрели в теплой земле. К счастью, без меня жатва все равно не могла начаться и Орден это прекрасно понимал.

          Пять из шести дочерей Кристиана и Дариты, и лицом и цветом волос пошли в мать – это были истинные цветы своего народа. Самая же младшая отличалась от сестер настолько, что казалась среди них чужой: сероглазая, черноволосая и очень высокая для своих девяти лет, она была кровь от крови Тара Валлора. Даже по характеру девочка, в отличие от разбойниц-сестриц, девочка казалась очень сдержанной и серьезной. Я всегда удивлялась, почему именно ее брат назвал в честь своей матери, и только сейчас поняла. Маленькая Катрин, вероятно, и была копией бабушки. Возможно поэтому, Кристиан любил, младшую дочь несколько трепетнее, чем остальных детей.

         Глядя на племянниц, я невольно вспоминала свои видения и крошечную девочку с окровавленными запястьями. Лиран прочно вошла в мое сердце, я считала ее своей названной дочерью. Наши судьбы переплетались… Как и я, она с рождения лишилась родителей, как и мне, ей в будущем предстояло встать на огненный путь пророчества и встретиться лицом к лицу с тьмой. Параман, отдал свою жизнь за моего брата и мир на нашей земле… Я привыкла возвращать долги. И все же, Бог не зря дал мне столько лет, чтобы смириться и принять грядущее - я боялась, боялась по-настоящему, но ни о чем не сожалела.

        События последних месяцев многое перевернули в моей душе… Я поняла, что настоящее счастье заключалось вовсе не в покое или исполнении собственных планов и надежд. Оно складывалось не из лет благоденствия, а из коротких мгновений: улыбки, доброго слова, любимого взгляда… А этого в моей жизни было и есть так много, что при всем желание почувствовать себя несчастной не представлялось возможным. Единственное, на что я в тайне роптала, были постоянные и, к сожалению, долгие разлуки с близкими людьми. К разлукам не получалось привыкнуть - я их ненавидела!

 Наконец настал день, когда посыльный принес долгожданную весть о скором прибытии герцогини Али-Нари и моей дочери. Много лет назад, в маленькой комнате в одной из стен Черной крепости, я обреченно ждала, когда часы отмерят последний час жизни, и уж, конечно, не думала, что доживу до сегодняшнего дня. Да и за все последующие годы подобные предчувствия часто тревожили душу. Но я жила. Взрослела, набиралась мудрости, и жила, стараясь не потерять веру и надежду, и не погаснуть.

 К полудню, черные свинцовые тучи нависли над землей, клубясь, словно дым от гигантского костра. Дождя не было, но молнии сверкали по всему горизонту почти без остановки. Я стояла на каменной площадке, где когда-то Миэль насылал на меня колдовские кошмары, и смотрела в степь.

          По зеленеющим перекатам земли ползли громадные тени... Вдруг, где-то у горизонта, в просвет среди облаков, ударило солнце, и земля вспыхнула ярко-салатовым. Мое сердце забилось чаще... В волнении поднявшись на цыпочки, я вцепилась в край каменной стены. Далеко, в хаотичном смешении красок и свето-тени, белыми пятнышками мелькал небольшой отрад. Среди всех моих гарнизонов, только две стопы внутренней охраны Замка могли носить белые мундиры.

           Подобрав юбки, я побежала к лестнице. Десять открытых пролетов вдоль стены, наискосок через нижнюю площадку, едва касаясь ногами деревянного настила, и снова вниз и вниз. Резкий порыв ветра охладил пылающее лицо и развязал ленту в волосах. Стараясь отдышаться, я прислонилась к воротам и, все еще не веря, попросила недоумевающего стражника подать коня. Просто стоять и ждать уже не было сил.

 Забывая себя, я неслась между черным небом и ярко-зеленой землей. Мелькали подо мной огромные копыта, развивалась на холодном весенним ветру рыжая грива... Конь неистово ржал, чувствуя переполняющее меня ликование и, казалось, испытывал не меньшую радость от этого умопомрачительного полета.

 Спустя минут двадцать, впереди показались силуэты всадников. Трое из них тут же отделились навстречу - расстояние между нами стремительно сокращалось.

 -Мама! – донесся звонкий голос дочери, заставив меня изо всех сил натянуть поводья.

 Тарпан захрапел и, встав на дыбы, поднял облако пыли. Издали поклонившись мне, Олон помог тоненькой высокой девочке спрыгнуть на землю. Раскинув руки, она побежала ко мне навстречу…

 -Мама! - выдохнула Мариэль, упав в мои объятья. - Мама, мама, мама…

 И не было, наверное, в целом свете ничего дороже этого слова.

 Я плакала и смеялась, целуя ее черные кудри и стирая соленые дорожки, бегущие из васильковых глаз.

 -Мари! Моя Мари…

 Всепоглощающая любовь на миг затопила мою душу до самых краев, вытеснив память о том, кто я, стерев условности и условия, заставив забыть о долге и всем, кроме этой маленькой девочки. На миг… Тот самый миг, который вспыхнув, упал остывшем алмазом в котомку моего счастья.

 Опомнившись, я вытерла глаза и, перестав улыбаться, обернулась к женщине, которая тихо стояла в стороне и безмолвно взирала на нашу радость.