От волнения грудь будто сдавили невидимые тиски. Черные провалы окон, стали медленно и хаотично перетасовываться, словно карты. Звенящая тишина давила на уши, казалось, голова была готова разорваться на части…

 -Прости, - тихо ответил он, нахмурившись, - мои слова жестоки и ты их не заслужила.

 -Признаешь ли власть семени Валлора над Княжеством? - повторно спросила я, расправляя плечи, надеясь остановить нарастающую боль.

 -Да, признаю.

 -Клянешься отныне быть целиком и полностью верным своему долгу перед Королевством и завершить начатое и обещанное?

 -Я всегда был верен долгу и присяге, и от имени своего народа, склоняюсь перед тобой, как единственной законной королевой.

 -Прощаю и принимаю твою присягу, князь… Пусть благословятся пути твои… - осторожно пытаясь сделать вдох, я кивнула и отступила на шаг назад.

 Боль медленно расползалась по телу. Выронив меч, я упала на колени, уперев руки в пол. Вздохнуть никак не получалось…

 -Лия? - испуганно воскликнул брат, и, обняв, развернул лицом к потолку.

 Темный свод бесконечно уходил ввысь… Выше, выше… Мир пылал тысячами свечей, мир тонул во мраке… Мир сходил с ума.

 Сияющий ангел склонился надо мной, закрыв тьму белыми, как снег крылами. Второй раз в жизни я видела его, и второй раз осталась холодна, словно камень. Он не укорял, но кроткий взгляд был исполнен такой грусти, что мое сердце дрогнуло и забилось. На миг застыв, кровь понеслась по венам горячим потоком. Судорожно вздохнув, я протянула руки, надеясь прикоснуться к нему… Но чудное видение уже растаяло. Надо мной, как и тогда, в Ровмэне, было лишь бледное человеческое лицо: брат безмолвно плакал.

 -Все хорошо… - услышала я свой голос, будто издалека. - Прости меня...

 Он обнял так крепко, что вновь перехватило дыхание. Стало тепло и стыдно. Мысленно прокрутив произошедшее назад, я решительно вычеркнула этот эпизод из своей памяти – совесть не выдерживала столько боли.

 Мы так и сидели на полу. Придя в себя, я рассказала брату про Флоран и ее роли в игре Ордена. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул и, погладив меня по голове, сказал:

 -Бедная, моя Лия…

 -Карл ведь не предполагал такова варианта?

 -Нет. Про Фло он не думал… Да и кто мог подумать?

 -Но маленький Карле ведь догадался! - в моем голосе невольно скользнула гордость за сына.

 -Он гораздо ближе к ней, чем все мы, - покачал головой Кристиан: - Ты им очень рискуешь.

 -Знаю… Но так надо.

 -Надо, надо… - проворчал он. - Говори, что хочешь, Лирамель Валлор, но в без Карла я тебя в Замок не отпущу.

 Я улыбнулась.

 -А что изменит Карл?

 -Не знаю… Но брат просил его дождаться.

 -Что ж, ты знаешь - ему я не в силах отказать.

 Две из шести свечей догорели, убавив свет в комнате до полумрака. Дождь за окнами перестал и в небе одна за другой загорались умытые звезды. Немного собравшись с мыслями, я взяла брата за руку и поведала ему историю, услышанную от старого Шаддана. Князь слушал, периодически вздыхая и не сводя задумчивого взгляда с мерцающих по стенам теней.

 -Теперь мне многое ясно, - наконец сказал он, заглянув в мои глаза. - И еще раз прошу у тебя прощения, сестра. Карл прав, я никогда не умел пользоваться головой. И давай больше никаких  тайн, согласна?

 -Карл первый нарушит это, сам же знаешь!

 -Думаю, теперь - нет. И потом, если нас будет двое, ему придется согласиться с большинством.

 Мы немного посмеялись, и я кивнула, принимая его условия. Когда последние свечи догорели и опустилась тьма, брат помог мне подняться и проводил до покоев.

 Мария уже спала, и будить девочку не хотелось. Сняв запылившуюся одежду, я надела ночную сорочку и осторожно легла радом с дочерью. В не зашторенное окно заглядывала полная луна, бросая бледные лучи на ее лицо. Повернувшись на бок, я с нежностью вглядывалась в любимые черты, высекая их в своем сердце. Мариэль взрослела, менялась... Она больше не была похожа на меня как две капли воды - годы преображали ее, словно ограняя алмаз. Принцесса обещала вырасти в очень красивую девушку… Такую, какой была моя мать.

 Я вспомнила тот миг, когда впервые взяла ее на руки в мрачном и сыром подземелье Бартайоты, и нежно улыбнулась: ощущение данного ей пути было самым светлым среди всех моих детей. Зачатая в порыве отчаянной любви, дочь должна была пронести эту любовь до конца жизни. Жаль, что и ее сердцу предстояло познать боль от потери дорогих людей. Но это являлось неизбежностью, которую следовало принять, как общий удел смертных.

 Что-то невнятно пробормотав во сне, Мария перевернулась и подставила мне копну черных блестящих кудрей. Поправив сползшее одеяло, я поцеловала ее в макушку и, откинувшись, закрыла глаза.

 ***

 Примерно спустя неделю с того дня, как дождь превратил пожженные солнцем степи в салатовый рай, Черная крепость выпустила меня на свободу. Как же я была счастлива! Даже разлука с любимой дочерью не омрачила радости от прозрачно-синего неба и пряного запаха трав. Впрочем, Мария не возражала остаться с тетей Даритой и ее дочерьми. После трагических событий, которые девочке пришлось пережить, она отдыхала среди них и душой и телом.

 По общему с братом решению, к горам с нами отправилось всего с десяток воинов: двое из личной свиты Кристиана и восемь человек, внутренних войск Замка, что прибыли год назад вместе с Али и принцессой. Как таковая, охрана в этих землях, не требовалась никому из нас, но у аллотар были более строгие традиции, и лишний раз ослаблять их почтение не стоило.

 После  приступа, свидетелем которого Кристиану пришлось стать, его отношение ко мне стало более трепетным, почти что таким, как в детстве. И, хотя на сей раз я действительно испугалась, его внимание стоило того. Небо подарило шанс побыть некоторое время слабой и беззащитной, и я твердо знала, что подобная возможность на моем жизненном пути была последней. К счастью, ни Шаддан, ни брат, так и не поняли до конца, что именно мне придется совершить в конце…

 Грядущее было для меня отныне столь же очевидно, как уже произошедшее. Не знаю, зачем я получила столь опасный и тяжелый дар… Возможно, требовалось время, чтобы смириться и дорасти до предназначенного… Однако, имей я выбор, то отказалась бы от этого знания.

 Несмотря на то, что год жизни, проведенный в стенах Черной крепости, выдался на редкость счастливым, я вздохнула с облегчением, когда одинокая скала с темными стенами исчезла за холмами. Все мое внимание переключилось на горы. Их бесконечная гряда была высечена в памяти до конца дней, но я никогда не думала и не надеялась, что однажды достигну их и смогу прикоснуться. Теперь и эти мечты сбывались. Вряд ли на земле был еще один человек, чьи пожелания исполнялись с такой точностью, как у меня. Может это была своеобразная компенсация за слезы, которые периодически приходилось проливать литрами, а может, я просто умела мечтать более или менее непритязательно. По моему разумению, для счастья требовалось совсем не много: любовь в сердце и относительное спокойствие в душе. Недостатка любви я никогда не ощущала, а в тревогах, чаще всего, была виновата сама - то была расплата за неумение и нежелание думать.

 Костер разгорелся на славу. Длинные рыжевато-красные языки пламени, изгибаясь, плясали под черным звездным небом. Даже луна, застывшая тонким серпом, не дерзала соперничать с озарившим степь факелом. Стрекотали наперебой сверчки, изредка затихая, чтобы огласить степь еще более дружным пощелкиванием. Дочь дышала покоем…

 Положив руки за голову, я смотрела в небо, подернутое пленкой жара, и звезды вальсировали, как живые. За светлым кругом, шелестели травы, вторя в унисон шипению костра костра. Один из офицеров-аллотар, мужчина лет тридцати, с пышной рыжей шевелюрой и такого же цвета короткой бородой, приятным баритоном напевал какую-то древнюю балладу. При Миэле, не только письменность, но и фольклор были под строжайшим запретом. Однако народ мужественно сохранял свою культуру, тайно передавая из поколения в поколение. Именно благодаря этому мужеству, Карл когда-то сумел узнать от княжны печальную историю Дайны, и исправить роковую ошибку.