Вздрогнув, я обернулась. Его силуэт, сливаясь в единое целое с мощным телом лошади, тенью плыл слева. Брат был прав, иногда логика успокаивала лучше любых, даже самых нежных слов. Вера - это единственно, что у нас оставалось. Вера и разум - моя опора и оправа вечно мятущемуся и скорбящему сердцу, шипованная броня, надежная защита от ропота и ужаса.

 Ветер взорвал тишину в тот миг, когда мы выехали на тропу. Даже в опустившейся тьме, ущелье выделялось зияющей дырой - в нем чернота была еще гуще…

 «Чем скорее мы достигнем скал, тем лучше, иначе нас просто снесет», - подумала я, и наклонившись к горячей шее перепуганного скакуна, изо всех сил ударила каблуками. Неистово заржав, животное рвануло вперед.

 Мы неслись по узкому ущелью под непрестанный грохот и ослепительные вспышки молний - слава Богу, в их свете было видно неровную дорогу, зажатую между отвесно уходящих ввысь скал. Дорога была бесконечна… Не знаю как долго продолжался этот кошмар звуков и взрывов. Час? Минуты? Было страшно, в голову лезли нелепые мысли: казалось, стихия мстит мне за дерзость…

 В такт дыханию, в такт тонущей в общем грохоте, дроби копыт, я молилась отчаянно, пламенно, безумно! Дыхание, как молитва и молитва, как дыхание - единым порывом. Дальше, выше, преодолевая расстояния и преграды, перечеркивая приговоры и случайности рока… Верой, надеждой, любовью.

 От напряжения и холода меня трясло. Ливень, которому в отличие от ветра, каменные стены, были нипочем, хлестал по лицу ледяными плетьми. Страшно было представить, как могло сейчас бесноваться море… Я с яростью отшвыривала страшные образы. Малодушию не место там, где теплилась вера и любовь! Но мысли лезли и лезли, силясь задушить меня  в слезах.

 -Не выйдет! - всхлипнула я и, расстегнув мокрый ворот туники, достала свое единственное сокровище - маленький огонек надежды.

 Крестик вспыхнул белым пламенем. Неземной свет, теплый, как лучи восходящего солнца и яркий, как мириады слившихся воедино звезд, пронзил ночь и указал нам путь.

 -Господи, - мой голос перекрыл, глухие раскаты грома над бездной, по которой мы мчались. - Все Тебе возможно, и все возможно верующему в Тебя! Сократи наш путь! Упраздни расстояние! Помоги обыграть смерть ради того, кто не однажды заслонял меня от нее!

 Свет на моей груди ослепил, лишив на миг зрения. Я знала, что Кристиан где-то рядом, чувствовала его тепло и силу. Он дышал тем же, чем и я, он верил так же, как и я, и наши молитвы были одинаковы до запятой. Ничто и никто не могли остановить нас сейчас.

 Время утратило счет. Я закрыла глаза, до боли сжав в руках натершие кожу кожаные поводья. Вдох, выдох… Вдох. Казалось, это никогда не кончится. Ветер снова прорвался к моим волосам и теперь с удвоенной силой рвал их в разные стороны. Дождь немного ослаб, но стало еще холоднее. Впереди горизонт был уже черен и тих, зато за нашими спинами, творилось настоящее светопреставление. Давно эти земли не видели подобного…

 Не знаю, как долго продолжалась бешеная скачка в тонком серебряном луче, если бы моя лошадь не споткнулась и не упала. Быстро поднявшись с земли, я протянула руку брату и, вскочив в седло, крепко обхватив его за талию. Уставший тарпан вновь поплелся вперед. Он и так еле волочил копыта, а тут еще добавилась вторая ноша. Было очевидно, что без отдыха животное долго не протянет. А от ущелья до моря оставалось не меньше нескольких часов пути. Пешком это расстояние возможно было покрыть день. Даже если идти на пределе сил. Я все понимала, но эти мысли, словно песок сквозь пальцы, не задерживались и не обретали четких форм. Только одна билась в мозгу, не угасая: «вперед, вперед, как можно скорее!»

 -Не хочу загонять лошадь, - спустя какое-то время обернулся ко мне Кристиан. - Триста метров все равно ничего не решат.

 Он натянул поводья. Я стала спорить, это было бессмысленно и действительно ничего не решало. Свет моего крестика немного поблек и больше не слепил глаза. Тьма вокруг тоже стала потихоньку рассеиваться. Близился рассвет. Я подождала, пока брат снимет седло и отпустит коня, а потом повернулась и побежала вперед. Почему-то совсем не ощущалось тела, словно я была невесома или бесплотна - все чувства словно испарились из души.

 -Стой!

 Его голос заставил меня замедлить шаг. Приостановившись, я обернулась.

 -Ты бежишь не в ту сторону! - Кристиан тяжело дышал, опираясь на тонкий ствол какого-то серого дерева, едва различимого в тусклом свете. - Море там… - его рука указала чуть левее.

 -Откуда ты знаешь? - хрипло спросила я.

 -Слышу!

 -Этого не может быть… До берега слишком далеко!

 -Знаю… Но послушай сама. Если это не море, то что?

 Сделав глубокий вздох, я затаила дыхание. Глухой рев… Скрежет тысяч камней. …И взрыв. И снова, и снова… Ритм то убыстрялся, то слегка сбивался.

 -Невозможно! - шумно выдохнула я, но, сделав несколько робких шагов в сторону звука, снова бросилась бежать.

 «Почему нет? Почему, ведь сама просила, кричала об этом! Почему же не могла быть услышана?» - в такт отдаленному рокоту, дребезжала мысль. Безумная надежда зажгла икорку радости и стерла выползающие из глубин отчаянье.

 Дождь, наконец, перестал, но зато ветер, стихший на время, с удвоенной силой хлестал в разгоряченное лицо. Бежать становилось все труднее и труднее - меня буквально сбивало с ног. С каждым шагом все яснее становилось, что чудо, о котором я в неистовстве молила, свершилось. Впереди, совсем близко, бушевало море. Я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала неповторимый запах соли и йода. Оставалось немного.

 Шаг, еще шаг… Закрывая рукой лицо, упрямо шла вперед. Все звуки тонули в небывалом грохоте. Уйдя на юг, ураган слегка приоткрыл небо, и ночь превратилась в тусклый серый рассвет.

 Это был ад. Я жила у моря, знала, что оно такое, но никогда не видела ничего подобного. Огромные седые волны вздымались чуть ли не до небес. Не знаю, быть может, так просто казалось, но впечатление создалось пугающее. От порывов ветра, было больно смотреть, глаза слезились. Остановившись, я беззвучно заплакала.

 -Чудовищно… - сказал Кристиан, подойдя ближе.

 Он не пытался меня утешать. Просто стоял рядом и с ужасом наблюдал, как волны рвали берег. Я чувствовала, что разум начинает ускользать прочь. Где-то там, среди этой жидкой смерти был мой Карл. Я знала это, чувствовала. Закрыв глаза, мысленно потянулась к его образу в своем сердце…

 Ужас. Боль… Дикое желание жить, нечеловеческое напряжение и бесконечная усталость.

 -Он там! И он жив… - прошептала я, до боли сжимая кулаки. - Я найду его или погибну вместе с ним!

 -Ты не имеешь права, - жестко отрезал брат.

 Я даже не обернулась к нему. Сорвав с шеи цепочку, зажала крестик в руке и подняла над головой. Душа затихла. На свете было только одно оружие, которое могло победить смерть. Это была любовь.

 «Карл, - мысленно позвала я, стараясь влить в этот зов все свое отчаяние. - Свет! Видишь свет? Маленькую точку в темноте? Пережди, борись, но только не плыви к берегу. Волны раздавят тебя, здесь не выжить!»

 -Он не увидит, Ли! Если бы была скала, но ее нет…

 Я опустила рука и с яростью обернулась. Волосы тут же облепили лицо. Мне хотелось кричать, ударить его, я чувствовала, что сама вот-вот умру от внутреннего отчаяния и страха. И тут свет в моей руке погас. Вздрогнув, словно от невидимой пощечины, удивленно разжала кулак и посмотрела на маленький серебряный крестик в ладони – тот самый, что когда-то подарил мне Марк.

 Я зашла далеко, забыла самое главное… И сама потеряла дорогу к Тому, Кто столько лет с безграничным терпением и милосердием терпел мои ошибки. Забыла! Как народ, ведомый Моисеем через пустыню, забыл все те чудеса, что Господь являл в Египте… Менялись столетия, менялись обстоятельства, а человек оставался тем же человеком: неисправимым, ограниченным, трусливым.

 Упав на колени, закрыла лицо руками и тихо застонала. Нет, я не рыдала, не била себя в грудь. Даже не молилась, потому что слова молитв, которые хранила память, казались сейчас невообразимо высокими и недоступными. Я просто вздохнула. Но это был вздох из самой глубины моего сердца - вздох покаяния.