— И больше ты о нем ничего не слышала?

Я замялась:

— Он звонил мне в больницу.

— Как он умудрился?

— Не знаю. Может, те звонки я тоже придумала.

Как и много чего другого.

— И что он тогда сказал?

Мне не хотелось вспоминать все, что он мне наговорил: и о его планах, и о нашем будущем, и о его навязчивой идее.

— Ничего важного.

Джесси долго сверлила меня взглядом, но наконец оставила в покое.

— Зачем он здесь? И почему сейчас?

Я думала о том же. То, что Джесси задавалась теми же вопросами, помогло мне немного расслабиться.

— Не знаю, — призналась я.

— Буду держать ухо востро, — сказала Джесси. — Нетрудно заметить такого парня в этом городке.

И она была права. Если я повстречаюсь с Гектором первой, то не буду ждать, пока он подберется так близко, что я смогу рассмотреть белки его глаз. И сомневаюсь, что Джесси поступит как-то иначе. От одной этой мысли я почувствовала себя сильнее, увереннее и защищеннее.

— И еще… — Я на секунду замялась, а затем заставила себя выпалить: — У него есть татуировка.

Джесси удивленно приподняла бровь:

— Хорошо, что сказала, Ли. Какая татуировка?

— Пентаграмма.

Джесси нахмурилась:

— Разве это не знак-оберег от оборотней?

Вот так сюрприз! Джесси чего-то не знает.

— Не совсем, — ответила я. — Пентаграмма — это пятиконечная звезда. Одни считают ее плохим знаком, другие — хорошим.

— А ты?

Так как я видела пентаграмму всего один раз в жизни — вытатуированной у Гектора на груди, — я вроде как считала ее клеймом дьявола.

— Предположим, что, в зависимости от расположения звезды, она может призывать как силы добра, так и темные силы.

— Думаю, мы знаем, за чью команду играет Гектор.

— Ага.

— Так где у него была эта наколка? — спросила Джесси.

Я постучала пальцем по центру груди.

У Джесси отвисла челюсть. Я отвела взгляд. Не было нужды объяснять ей, при каких обстоятельствах я видела грудь Гектора. Уверена, шериф сама обо всем догадается.

— Сомневаюсь, что смогу хорошенько рассмотреть грудную клетку незнакомца, — заметила она.

Я тоже сомневалась, что у нее возникнет такая возможность, но раз мне было известно о татуировке, я не стала молчать.

Теперь нам надо было узнать, шныряет ли Менендес по городу. Зная Гектора, мы не увидим его, пока не станет слишком поздно.

— Я поискала каннибалов в интернете.

— Прошу прощения? — Внезапная смена темы разговора застигла меня врасплох. — Кого?

— Ты меня слышала. — Джесси придвинула мне какие-то бумажки. — Уилл сказал, что самый первый вендиго был человеком, питавшимся человеческой плотью.

— Это просто легенда.

— Как и оборотни.

Она была права. Я взяла бумажки и стала читать: «Альберт Фиш[6] — 1936, Стенли Дин Бейкер[7] — 1970, Омайма Нельсон[8] — 1991, Натаниэль Бар-Иона[9] — 1999». И, конечно, Джеффри Дамер[10] — человек, прославивший город Милуоки.

Записи были страшными, тошнотворными и подробными, но я все равно прочитала их все. Закончив, толкнула их обратно к Джесси, не желая держать бумаги в руках ни секундой дольше. Пальцы и так казались грязными.

— А что именно мы ищем? — спросила я.

— Черт, если бы я знала. Что-то необычное.

— Здесь?

Под эту категорию подпадало все, что я только что прочла.

— Я кое-что отметила, — продолжила Джесси. — До Второй мировой было очень мало серийных убийц.

— Может, тогда их было сложнее поймать?

— Может быть.

— Но ты так не считаешь, — заметила я.

— Ли, ты помнишь, что случилось во время Второй мировой?

— А можно поподробнее?

— Такое, что затронуло и нас тоже? — уточнила Джесси.

А, она об этом.

Во время войны Эдвард был шпионом. Он обнаружил, что Йозеф Менгеле не только ставил в Освенциме опыты на евреях, но еще и владел секретной лабораторией в чаще Шварцвальда, где создавал монстров.

Среди всего прочего Гитлер потребовал армию оборотней. Миссия Манденауэра заключалась в уничтожении всего, что создал Менгеле. Когда Эдвард добрался до лаборатории, союзники уже высадились на берег, а советская армия наступала с другой стороны. Менгеле запаниковал и выпустил всех монстров. И с тех пор они размножаются, мутируют и расселяются по миру.

Эдвард же остался верен себе: по-прежнему следовал приказам, которые не смог выполнить тогда.

— Думаешь, скачок в количестве серийных убийц как-то связан с нацистами? — спросила я.

— У тебя есть идеи получше?

Я задумалась. И по сей день нам до конца не известно, что там Менгеле создавал в своей лаборатории. Конечно, монстры существовали и до того, как он занялся их «производством». В истории есть масса легенд о них. Но после войны рассказов появилось не в пример больше.

— Так какая у тебя версия? — спросила я Джесси.

— Может, некоторые из этих каннибалов были также и оборотнями. Может, они не могли себя контролировать даже в человеческом обличье.

— Возможно, — согласилась я.

А может, они просто были сумасшедшими.

— И что нам это дает? — спросила я. — Здесь и сейчас?

— Может, этот вендиго когда-то был человеком.

— Они все с этого начинали.

— Дай закончить. Вместо укуса оборотня у него другая беда: жажда человеческой плоти. Он превратился в чудовище, прям как в легенде. Но даже в облике зверя он не может не быть каннибалом.

Рассуждения Джесси казались странно логичными.

— Но я до сих пор не поняла, как мы сообразим, кого нам искать.

— Что, если по делу о серийном убийце-каннибале проходил подозреваемый, который пропал без вести?

— И?

— А множество мертвых полуобглоданных волков оказались в одном и том же месте?

У Джесси было что-то на уме. Вот только…

— Эдвард сказал, что до сих пор не было ни одного случая каннибализма среди оборотней.

Джесси выругалась — ее версия рассыпалась в прах.

Но что-то промелькнуло у меня в голове.

— Подожди-ка.

Остановив ее поднятой рукой, я наклонила голову набок и глубоко задумалась. И тут меня осенило:

— Может, в человеческом обличье он пытался умерить потребность в каннибализме и стал удовлетворять свою специфическую жажду только в обличье волка?

Джесси уставилась на меня так, будто я сказала что-то очень интересное.

— Думаю, будет не лишним поинтересоваться открытыми делами серийных убийц, — продолжила я.

— Да, но мы не хотим, чтобы сюда заявились агенты ФБР. Эти молодцы совсем не умеют работать в команде.

— А у кого есть связи в Квантико[11]?

— У Манденауэра, — произнесла Джесси.

— У Эдварда, — в унисон с ней выпалила я.

Джесси сняла трубку.

Не успела она набрать номер, как дверь с треском распахнулась. Мы с Джесси вскинули оружие в направлении звука.

Уилл остановился как вкопанный.

— Мне нужно выйти.

Джесси махнула пистолетом 44-го калибра в сторону таблички с надписью «Туалет».

— Иди.

Кадотт покачал головой. Его сережка заплясала, ловя лучи света и отбрасывая золотые пятнышки на скулу.

— Я кое-что нашел.

Мы с Джесси уже убирали пистолеты, но, услышав слова Уилла, напряглись.

— Что? — спросила она.

— Не уверен.

— Еще один, — пробормотала я.

— А? — Взгляд Кадотта за стеклами очков был рассеянным. Он уставился на меня так, словно никак не мог вспомнить, кто я такая. Потом до него начало доходить.