— Да засёк я его уже. С первой очереди засёк. Он и не прячется особо. Знает, что не достанешь его.

— Разрешите, я попробую. — Егоров нервно облизнул пересохшие губы.

— Да как ты его?

— Мне только туда, под выступ проскочить. Оттуда можно гранату забросить.

— Давай, только осторожнее.

Егоров откатился в сторону, подобрался и рванул вперёд. Николай методично выпускал из своего автомата очередь за очередью, не переставая наблюдать за бойцом. Рядом стрекотал своим автоматом Лёха. Егоров, от укрытия к укрытию упорно шёл к своей цели. Оказавшись под выступом, солдат отдышался и, достав гранату, изготовился к броску. И тут сбоку от выступа, из зарослей тутовника по Егорову резанула очередь до той поры молчавшего автомата. Парень, неестественно выгнувшись, упал на землю и забился в смертельной агонии. Граната, выкатившись из руки, разорвалась, прекратив мучения умирающего.

— Мать твою! — Заорал Лёха, выпустив длинную очередь по зарослям. — Коля, а ведь прав был пацан! Прикрой меня от этой падлы в кустах. Я сам попробую.

— Смотри, опасно. Они эту позицию хорошо прикрывают.

— Потому и сам иду. Хватит с меня Егорова. Не хочу больше никого на смерть посылать. Если что, на тебе и мои бойцы. Ну, я пошёл. Не боись, мабута! Живы будем не помрём!

Лёха рванул вперёд. Николай стал лупить по тутовнику. Чуть выше по Алексею ударила ещё одна очередь. Коля выпустил туда длинную очередь. Рядовой Стершин, с лёту поймав смысл происходящего, присоединился к прикрытию. Пули срезали ветки тутовника, рикошетировали от камней. Если и остался там кто-то живой, вряд ли он мог произвести хоть один прицельный выстрел. Лёха залёг под выступом, подполз к Егорову, осмотрел его и только потом выбрал наиболее удобную позицию для броска.

— Только на голову себе не брось! — Крикнул Николай, прекрасно понимая, что не будет услышан. Просто очень захотелось хоть чем-нибудь помочь. Перед лицом опять взметнулся фонтанчик пуль. Николай перекатился и опять ударил по тутовнику. Лёха пружинисто разогнулся, метнул гранату и прижался к скале. Наверху раздался взрыв, сверху полетели камни. Чей-то труп мягко ударился о землю. АГС уничтожен. А Лёхе предстояло ещё пройти назад. В воздухе раздался рокот вертолётов. Обрадованные солдаты усилили огонь, а духи, поняв, что засада не удалась, стали организованно отступать дальше в горы. Десант, высадившийся с вертушек, с ходу вступил в бой. Стрельба стала удаляться от дороги, бой перемещался всё дальше в горы. Николай поднялся с земли, только сейчас заметив, насколько она холодная и стылая. Он поискал глазами Алексея и увидел его там же, под этим злополучным выступом. Лёха сидел над телом Егорова и в оцепенении тупо смотрел в лицо своего солдата. Коля подошёл к ним.

— Лёха. Всё закончилось. Пошли.

— Ты знаешь, не первого уже теряю, а всё привыкнуть не могу. Не пустил бы я его, он бы жив остался бы. Надо было сразу самому идти.

— Перестань, Лёша. Мы на войне. От этого не уйдёшь. Ты сам мог не вернуться. Всё, пошли. Вон санитары идут.

Лёха позвал санитаров, помог им положить тело Егорова на носилки и проводил глазами до самого вертолёта.

Офицеры батальона спецназа молча сидели вокруг стола, стараясь не встречаться взглядом с комбатом. Батя был страшен. От кипевшей ярости он не мог усидеть на месте и, постоянно вскакивая, мягким кошачьим шагом прохаживался за спинами подчинённых. Ощущая за собой командира, каждый инстинктивно втягивал голову в плечи. — Мне это надо? — Кипятился комбат. — Целую неделю особисты шерстят. Всю кровь уже выпили. Чьё подразделение в азербайджанских аулах шалит? Вы мне можете сейчас сказать — чьё? Я всё понимаю. Пацанов жалко. Я сам на эти цинковые гробы посмотрю — сердце кровью обливается. Но вот так! Четыре мирных аула уничтожено. Азербайджанские мужики строем в банды идут.

— Да кто сказал, что это мы? Может пехота балует?

— В поиски взводом без БТРов кто ходит? Пехота? Кому вы сказки рассказываете?

— Под Шушой спецназ МВД стоит. Может они?

— Их тоже трясут за здорово живёшь. Только всё это в нашем районе происходит. Так что все стрелки на нас. И пока мы этих тварей не вычислим, жить нам спокойно не дадут. Всем ясно? Всё, свободны. Ивашов!

— Я! — Виталя обернулся уже в дверях.

— От группы Турарова ничего не слышно?

— Два часа назад выходили на связь. Направляются к точке выхода. БТРы я уже отправил.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Виталя ушёл, а комбат присел за стол и, отхлебнув чая, крепко задумался. Кто это мог быть? За каждого в своём батальоне он бы руку дал на отсечение. Батальон — его детище, и все подозрения по поводу спецназа — как ножом по сердцу. Особисты вцепились в горло не хуже волкодавов. Роют и роют. Батя проверил все маршруты за это время. Кое где есть совпадения, но разные группы. А подозревать в каком-то заговоре весь батальон глупо. Ну, конечно можно предположить, что, в конце концов, поехала крыша у одного-двух. Тут не мудрено свихнуться. Но целый батальон во главе с офицерами, это абсурд.

— Дежурный! — Крикнул комбат. — Я!

— Где особисты?

— В штабе полка. И, по-моему, надолго. У командира закрылись.

— Откуда знаешь?

— Да в штабе полка у меня однокашник служит. А эти особисты не только вам поперёк горла. Чем они дальше, тем лучше.

— Ладно. Посплю немного. Скажи начальнику штаба, пусть подстрахует. И ещё, как только новости о группе Турарова появятся, сразу будите, не миндальничайте. Понял? Всё. Иди.

Комбат лёг на кровать не разуваясь и сразу, словно провалился в тёмную пустоту сна. За последние сутки поспать удавалось урывками, да и до этого всю неделю сплошная нервотрёпка не способствовала крепкому и здоровому сну. Казалось, только лёг, как дежурный уже дёргает за плечо.

— Командир… Ивашов здесь с докладом о группе Турарова.

— Давай его.

Виталя зашёл в вагончик вместе с начальником штаба. По их лицам было видно, что новости не простые.

— Что там? Давайте быстро. — Отмахнулся Батя от доклада по форме.

— Тураров только что прибыл. Почти на точке выхода наткнулись на неизвестное воинское подразделение в нашей форме. Количество до взвода. В ответ на окрик те вступили в бой. С БТРами выходило отделение Климова. Они ударили неизвестным во фланг. В ходе боестолкновения один из них был убит. Остальные ушли. Преследовать не стали. Убитый славянской национальности. Документов при нём не обнаружено.

— А ты сам много документов в поиск берёшь? Ладно. Тело привезли?

— Да. Тураров говорит, что это не спецназ был.

— Почему?

— Да воевали они как-то бестолково. Если бы спецназ был, одним бы убитым, да ещё с их стороны, не обошлось бы.

— Если они воевали плохо, почему тогда упустили?

— Тураров говорит, побоялся, что это наши. Может, с испугу в бой вступили. Так что же, своих что ли убивать? Ну и отпустили.

— А ты что думаешь?

— Зачем не спецназу так далеко в горах шарахаться. Пехота в поиски не ходит. Если бы мотострелки были, тут бы уже или вертушки барражировали, или, на худой конец, БТРы неподалёку находились.

— А откуда ты знаешь, что не было. Может они где и стояли.

— Точно не было. Я Турарова знаю. Он дотошный. Если бы были, он бы их нашёл. Неизвестные горами ушли. В том направлении только духовские тропы.

— Ты к чему клонишь?

— Да как бы не эти гаврики по аулам шалят?

— Ладно, иди. Подумать надо. Информация интересная. Ты Турарова потряси. Может что ещё вспомнит. Тело пока не убирайте. Хочу посмотреть.

Виталя, козырнув, ушёл, а Батя в задумчивости стал мерять шагами комнату. Потом вышел из штаба и пошёл к БТРам. Возле одного из них на развёрнутом брезенте лежало тело молодого светловолосого солдата. Обычная зелёная афганка, ботинки, бушлат… Что— то резануло глаз. Что-то не так. Батя ещё раз взглянул на убитого. Ах да, причёска. Здесь все стрижены очень коротко, некоторые вообще голову бреют. Необходимость, ничего не поделаешь. Помыться не всегда получается. А у этого волосы довольно длинные. Давно не постригался. Да и чистые. Вон как их на ветру трепет. Значит там, где он живёт, проблем с баней нет, да и с требованиями уставов тоже. Батя резко повернулся и приказал дежурному по штабу: «Быстро в штаб полка. Доложишь обо всём особистам. Попросишь, чтобы пришли».