«Гранаты у нас двух типов: с терочным и с ударным взрывателями. Для ловушки обе не очень подходят… Значит, будем импровизировать…»

Пока голова была занята раздумьями, руки делали свою работу, то есть аккуратно открывали окошко.

«Все тихо!» – я осторожно выглянул наружу. Старая яблоня очень удачно закрывала заднюю сторону дома от глаз немцев, сидевших на НП, да и заросли крапивы вдоль забора внушали уважение, так что шансы на удачный побег уже не казались мне такими призрачными. Теперь главное – точный расчет по времени. Ну и наглость, конечно…

– Антон, товарищ старший лейтенант, а может, ну его, этого немца? – сказал Дымов, когда я вернулся в «переднюю». – Нам бы самим выбраться.

– Это ты прав, пожалуй… Ну, тогда убей его, чтобы не мешался…

Алексей замер, ошарашенный таким предложением.

Если честно, то, невзирая на все, виденное мной за прошедшие две недели, мысль о спокойном убийстве связанного человека попрежнему претила моим моральным принципам. Одно дело – в бою или часового, там, снять, но вот перерезать горло связанному… Увольте!

Тут Дымов мотнул головой, словно человек, решившийся на прыжок в холодную воду, схватил со стола лежавший там немецкий штык и с перекосившимся лицом бросился к немцупереводчику, лежащему на полу. Я даже рта не успел открыть, как он всадил клинок в шею пленного! Потом он схватился за голову и сел рядом с убитым.

«Ну я и дурак! У него же сейчас истерика случиться может!»

Я метнулся к кадке с водой и, зачерпнув полный ковшик, подошел к Леше:

– На, воды выпей!

Тот вначале промычал чтото невнятное, но потом протянул руку и, схватив ковш, начал жадно пить.

– А я и не знал, что это так тяжело… – произнес он, допив. – А ты ведь, когда мы только встретились, двоих сразу убил… Все, я уже очухался!

Я не стал рассказывать Алексею про свои моральные терзания, вот выберемся, тогда в жилетки друг другу и поплачем.

– Леш, все будет в порядке. Бери «вальтер» и полезай в окошко, – и я протянул ему лежащий на столе пистолет громилы. – Только не стреляй ни в коем случае, по крайней мере, пока я не скажу. Ну, с богом!

Я помог ему спуститься из окна, передал сверток с «честно наворованным» и дождался, пока он доползет до зарослей крапивы.

… – Alarm! Alarm! – заорал я, что было мочи, и два раза выстрелил из маленького «вальтера» в лежавших на полу солдат. Затем бросил пистолет на стол и, подхватив автомат, тщательно прицелился и дал две очереди по солдатам, стоявшим у ворот. Двое рухнули, а остальные залегли. Тут же входная дверь задрожала от мощного удара. Отложив автомат, я снял с предохранителя маузеровский карабин и выстрелил через дверь. Ответом мне был стон и выкрик «Scheiße!» ^[126]. «Минус три», – удовлетворенно подумал я и снова переключился на автомат.

Два солдата, видимо, посчитав, что внимание обороняющихся отвлечено на дверь, рванули через двор. Одного я снял из автомата, а вот второй проскочил в «мертвую зону». Лежавшие у ворот немцы открыли частый огонь по окнам. Пришлось броситься на пол. В дверь снова сильно ударили. Я выпустил туда остаток магазина и отбросил бесполезный пистолетпулемет. За дверью уже выли на два голоса. «Порядок!»

Я цапнул со стола карабин и начал отползать в глубь комнаты. У входной двери раздался винтовочный выстрел. Пуля, пробив дверь, попала в горку с посудой, наполнив комнату стеклянным звоном. «Ну, еще разочек!» – подбодрил я сам себя, привставая на колено.

Один из немцев, приободренный мощной огневой поддержкой товарищей, встал, собираясь рвануть к дому. Я аккуратно посадил его на мушку. Выстрел! Немец мешком валится, едва войдя в калитку. «А теперь фейерверк!» – перебравшись в глубь комнаты, так чтобы от окон меня прикрывала печь, и встав на колени, я поджег кусок бересты, который пару минут назад взял из кучи растопки именно для этой цели. Дождавшись, когда береста разгорится, бросил ее в «переднюю». Досчитав до пяти, выглянул изза печки – все шло по плану! Весело, выбрасывая колечки копоти, горел керосин, шкворча и разбрасывая огненные капли, занялось масло. Медленно таяли кусочки свечи. «Скоро здесь будет понастоящему жарко!» – подумал я и тут заметил забытый мной на столе маленький «вальтер». Внезапно мне стало очень жаль этот ладный пистолет, который и в мое время пользовался немалой, несмотря на восьмидесятилетний возраст, популярностью. Я уж совсем собрался метнуться к столу, но тут немцы, видимо, устав ждать, решили начать игру посерьезному!

На окна обрушился настоящий свинцовый ливень, а входную дверь прошила длинная, патронов в двадцать, очередь. Рой пуль ударился в горку, добив остатки посуды, а от одной – расселась, звонко тренькнув, поллитровка, стоявшая на верху шкафа. Поток какойто жидкости заструился по горке, и вся она окуталась рыжим пламенем! «А вот и керосин, что я не нашел! Ходу!» – скомандовал я сам себе и рванул к окну.

…Выпрыгнув из окна, я прислушался к тому, как за углом немцы выламывают входную дверь, засунул «браунинг» за ремень и, достав изза голенища сапога немецкую «толкушку», в два движения свернул колпачок на конце рукояти. Дернув за шнурок, я отправил гранату в окно и «рыбкой» метнулся к зарослям крапивы. Через несколько секунд в доме рвануло, да так, что по крапиве прошелся поток мелкой стеклянной крошки.

– ScheiЯe! – услышал я возглас метрах в двадцати от себя, потом там же помянули черта, разнообразных свиней и перешли на совсем уж непонятный мне народный фольклор. «Вот и подмога из леса пожаловала! – смекнул я, ужом вворачиваясь поглубже в крапиву. – А ведь выскочи я из дома на минуту позже – точно бы угодил к ним в лапы!»

Пожар между тем разгорелся не на шутку. Выбитые взрывом окна открыли путь дополнительному кислороду, и сейчас языки пламени вырывались из окна на метр, не меньше. Трещала, разгораясь, дранка на крыше. «Погостили, пора и честь знать», – медленномедленно, по паре сантиметров в минуту я пополз сторону того места, где должен был ждать меня Дымов.

* * *

«Командиру айнзацгруппы Б группенфюреру СС и генерал лейтенанту полиции Артуру Небе

От командира зондеркоманды 7b штурмбаннфюрера СС Гюнтера Рауша.

Секретно.

Доношу до вашего сведения об инциденте, произошедшем в моей команде 22 июля сего года.

Одна из подкоманд под руководством унтерштурмфюрера СС Дайне выполняла задание по санации местности в районе севернее Ивенец. По показаниям членов группы, засадой, оставленной в одной из деревень, были задержаны двое неизвестных мужчин. Одному из задержанных было около 30, а другому – 20–25 лет. (Словесные портреты прилагаются.) Как говорят свидетели, при проверке документов у них были обнаружены удостоверения сотрудников местной Вспомогательной полиции, а при проверке личных вещей – предметы, присвоенные этими лицами в пустующих домах деревни. Унтер штурмфюрер Дайне обратил внимание шарфюрера Зоблинки на военную выправку этих людей. В этот момент старший из задержанных обратился к нему по немецки и сказал, что желает сообщить важные сведения. После этого оба задержанных были препровождены в один из домов для допроса. Помещение перед этим был обыскано стрелками Полтценом и Умровым из 84 го отдельного охранного батальона, входившими в состав сил усиления. Один из свидетелей (шарфюрер Брюннер) у казал также, что задержанный говорил с южногерманским акцентом, но при этом несколько неправильно строил предложения и допускал другие ошибки. (В настоящий момент шарфюрер находится в госпитале без сознания из за тяжелого ранения, так что более точными подробностями мы не располагаем.)

Вместе с задержанными в дом прошли унтер штурмфюрер СС Дайне, шарфюрер Зоблинка, переводчик зондерфюрер Быслов и уже упоминавшиеся выше рядовые Полтцен и Умров.

Примерно после 10 минут с начала допроса из дома донеслись призывы о помощи, после чего по сотрудникам зондеркоманды из окна был открыт огонь из автоматического оружия (убито 3 военнослужащих и ранено 2), что скорее всего означало, что преступникам удалось вступить в борьбу с допрашивавшими и каким то образом завладеть оружием. Несколько раз сотрудники зондеркоманды предпринимали попытку ворваться внутрь дома, но преступники отбивали эти атаки. Подавив плотным ружейным огнем, с помощью прибывшего подкрепления, сопротивление бандитов, сотрудники зондеркоманды разрушили входную дверь, но бандиты предварительно полив пол и стены горючей жидкостью, подорвали гранатами себя и всех, присутствовавших в доме. Из за начавшегося сильного пожара и отсутствия в деревне необходимых средств борьбы с огнем вынести тела унтерштурмфюрера Дайне, шарфюрера Зоблинки, переводчика Быслова, рядовых Полтцена и Умрова, а также преступников не удалось.