Когда одному из солдат показалось, что русские слишком медленно копают, он подскочил к одному из пленных и ударил того прикладом по голове. Остальные немцы, изрядно уже захмелевшие, увидели в этом новую забаву и присоединились к товарищу. Унтер при этом спокойно наблюдал за происходящим, а двое русских продолжали копать.

Хорошенько избив красноармейца, солдаты снова сунули ему в руки лопату. Однако тот, по вполне понятным причинам, стал работать еще медленнее. Тогда немцы выволокли его за волосы из ямы и снова начали бить. По всей видимости, унтерофицеру это зрелище надоело. Скомандовав солдатам прекратить, он приказал поставить красноармейца перед ним. Те рывком подняли пленного, а унтер вытащил пистолет и прострелил нашему правую ногу. Я вздрогнул, красноармеец закричал, солдаты заржали. Немец снова поднял пистолет и прострелил бедняге руку! Какую, я не видел… Еще выстрел! Крик! Выстрел! Крик!

«Сука хренова! Сволочь! Что же ты делаешь, европеец долбаный?!»

Стиснув рукоятку пулемета, я вышел в эфир:

– Фермер, здесь Тотен, наблюдаю шесть целей. Они расстреливают красноармейцев. Прошу разрешения на открытие огня.

В ответ я услышал злобное шипение командира:

– Тотен, твою мать! Лежать тихо и не высовываться, даже если там их на кусочки резать начнут. Если откроешь огонь, я сам тебя закопаю! Как понял?!

– Принял. Понял. Отбой.

Оставалось молча лежать и смотреть на развитие этой драмы. Красноармеец уже даже не кричал, а только выл протяжно на одной ноте – его пинали ногами по только что простреленным конечностям… Во рту у меня появился солоноватый металлический привкус, и я понял, что, сдерживая матюки, до крови прокусил губу. Через пару минут развлечение гитлеровцам наскучило, и они, взяв винтовки, забили несчастного прикладами. Мир, освещенный призрачным сиянием луны, внезапно «поплыл», и, чтобы не упасть в обморок, я сунул в рот загубник «кэмела» и принялся жадно пить.

Немцы приказали оставшимся бойцам докопать третью яму, свалить туда покойника и засыпать его землей. Потом расстреляли следующего. Последний закопал его могилу. Его столкнули в «свою» яму и тоже застрелили. Солдаты лениво закидали последнюю могилу землей, собрали инструмент и ушли.

Примерно через час после развязки вернулись старшие. Командир поначалу, видимо, хотел высказать все, что думает по поводу порядка в эфире и четкого выполнения распоряжений, но, увидев меня, бледного, с дрожащими руками, решил отложить нравоучения. Он положил руку мне на плечо и сказал:

– Терпи. Потом с суками поквитаемся.

Глава 14

«…Резко ухудшилось положение с топливом – наличные запасы составляют в танковых дивизиях – 1,2 штатной, в моторизованных – 1. Соответственно ведение маневренных действий затруд нено.

Опоздание с подходом частей 8 го АК (8 я и 28 я пд) также вынуждает меня вести фронтальное наступление на позиции Советов, в результате чего потери в танках в условиях ведения боев в городской застройке превосходят всякие разумные пределы.

Противник оказывает сильное давление в районе Дорогобуж – Ярцево. По данным разведки, против фронта моей группы действует Армия Советов под командованием генерала Рокоссовского.

Контрудар в направлении Ярцево – Соловьево, начатый 28 июля силами 39 мк, позволил остановить, но не отбросить большевиков. Переправы в районе Соловьево взять пока не удалось.

Командир 7 й тд докладывает о нехватке артиллерийских снарядов.

Командующий 3 ТГ генерал полковник Гот».

Генералфельдмаршал отложил в сторону листок с шифрограммой:

– А что у Гейнца?

– По последним данным, его парни дерутся за Гомель. Но со снабжением у них тоже не очень, господин фельдмаршал, – ответил начальник штаба. – Он с утра связывался со мной – собирается приехать.

– И что вы можете на это мне ответить, господа? – вопрос был адресован двум армейским и одному эсэсовскому генералу.

– Господин фельдмаршал, – взял слово эсэсовец, – нами совместно, – кивок в сторону армейцев, – уже разработан план операции, которая покончит с обнаглевшими бандитами. Для меня скорейшее решение этой проблемы – дело чести! Уже две недели как назначен рейхскомиссар Вайсрутении, господин Кубе, и должен сообщить вам, что примерно через неделю нас должен посетить сам рейхсфюрер!

* * *

ВЫДЕРЖКА

ИЗ УСТАВА КОНЦЕНТРАЦИОННОГО ЛАГЕРЯ ЭСТЕРВЕГЕН О ДИСЦИПЛИНЕ И НАКАЗАНИЯХ ОТ 1.8.1934 г.

§ 1

Тремя днями строгого ареста наказывается: 1) тот, кто после сигнала побудки немедленно не встанет с нар или не приведет в порядок койку или комнату.

§ 4

Восемью днями строгого ареста наказывается: 1) тот, кто собирает подписи с целью подачи жалобы; 5) тот, кто задержится в чужом отделении барака, даже в пределах своей арестантской роты.

§ 8

Четырнадцатью днями строгого ареста и 25 палочными ударами в начале и в конце отбытия ареста наказывается:

2) тот, кто в письмах или прочих сообщениях неблагоприятно отзывается о национал социалистских руководителях, о государстве и правительстве, властях и учреждениях, прославляет марк систских или либеральных вождей или партии – Ноябрьской революции, сообщает о событиях в концентрационном лагере.

§ 11

Тот, кто в лагере, на рабочем месте, в местах ночлега, в кухнях и мастерских, в отхожих местах и местах отдыха занимается разговорами о политике с целью подстрекательства к бунту, произносит подстрекательские речи, сговаривается с другими с этой целью, создает банды или занимается чем либо подобным, собирает как правдивые, так и ложные сведения для гнусной враждебной пропаганды о концентрационных лагерях и их учреждениях, получает их, прячет, рассказывает, передает их посторонним посетителям или кому либо другому, при помощи тайной переписки заключенных или другим способом выносит их из лагеря, передает их письменно или устно освобожденным или переведенным в другой лагерь, перебрасывает при помощи камней или чего нибудь другого за лагерную стену или изготовляет тайные пись ма, далее, залезает с целью подстрекательства на крыши бараков, подает знаки при помощи световых сигналов или другим способом, или пытается установить связь с внешним миром, или кто склоняет других к побегу или преступлению, дает советы в этом смысле или поддерживает другими средствами,

Будет повешенкак подстрекатель!

§ 19

Арест отбывается в камере одиночке с жесткой постелью, на хлебе и воде. Раз в четыре дня арестант получает горячую пищу.

Штрафные работы представляют собой тяжелую физическую или особенно грязную работу, которая производится под особым надзором. В качестве дополнительных наказаний могут быть использованы:

штрафная маршировка, наказание палками, запрещение переписки, лишение пищи, жесткая постель, привязывание к столбу, выговор и предупреждение. О всех наказаниях делается отметка в – деле.

Арест и штрафные работы удлиняют срок превентивного заключения самое меньшее на 8 недель; назначение дополнительного наказания удлиняет срок превентивного заключения самое меньшее на 4 недели. Заключенные, которые были посажены в камеру одиночку, в ближайшее время не подлежат освобождению.

С подлинным верно: Инспекция

концентрационных лагерей

Вейбрехт, адъютант рейхсфюрера СС

Э й к е, группенфюрер СС

* * *

«Что? Где?» – раздавшиеся неподалеку выстрелы выдернули меня из сна. Раздался еще один выстрел, и вслед за ним – глухой вскрик раненого. Судя по звуку – стреляли из пистолета.

«Так это они наших расстреливают! – пришло осознание. – Надо поскорее отсюда ноги делать, а то не выдержу еще – брошусь на охранников, исходя из принципа, что «лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас».