– А ты обрез, пока мы ехали, проверил?

– Да, – с некоторым вызовом, но явно не понимая, к чему я клоню, ответил танкист.

– Ну и как, все работает… патроны настоящие? – продолжал я гнуть свою линию.

– Да…

– Вот и ответь мне, лейтенант, на два вопроса… Стали бы мы давать тебе ствол с патронами, если бы были немцами? И второе – зачем нам было убивать тех полицаев, если они тебя уже заловили и к нам везти собирались? Ты пока подумай, а я схожу пройдусь.

Стоило мне только вылезти изпод тента, как ко мне подошел Тотен, ждавший, когда мы закончим ужинать:

– Тош, пойдем, совет твой нужен.

– Ну, пойдем…

По дороге, заметив, что я хромаю, Алик поинтересовался, что у меня с ногой.

– Не переживай, это я для симметрии с тобой пару картечин в левую ногу словил… Если в обнимку будем гулять, очень удобно из стороны в сторону качаться будет…

Однако Алик юмора не оценил и сказал, что немедленно нужно связаться по рации с Доком, для консультации.

– Тотен, окстись! Какие консультации? Они куда уехали?

– К той деревне, где мы продукты меняли. А что?

– Дотуда – километров семь, если мне память не изменяет, и они на боевом задании. И потом, я все уже давно перевязал и рану нормально обработал, так что не нервничай… Лады?

– Ну, хорошо… Не буду… Но пулюто достать надо!

– Не пулю, а картечь… И достал я ее уже…

– Как достал?

– Ножом выковырял… Ладно, хватит о моих ляжках! О чем посоветоваться хотел?

– Да мы с Казачиной сегодня полдня здесь за старших были, ну, я и хотел, чтоб ты мне про несение службы рассказал, на будущее.

– А то ты сам не знаешь… Уставные обороты пока не в ходу, слово «офицер» забудь как страшный сон, а что до уставов здешних, так я и сам в них ни в зуб ногой. Главное – поувереннее! Не мямли. Тебя командир назначил – ты и командуй в меру своего разумения.

– Ну, я ведь и не знаю ничего особо…

– Вот видишь, интеллигентские рефлексии из тебя поперли… Ты в команде сколько, семь лет или восемь?

– Семь с половиной…

– И все время – вместе с Фермером, так? Вот и копируй его уверенность. Даже если каждый твой год приравнять к трем месяцам армейской службы, уже огого сколько набегает. Вон, на шпиона того как ты бросился… Ни на секунду не замешкался! Спасибо, кстати!

– Да ладно, я в тот момент только и думал, как бы успеть его вырубить раньше, чем он тебя убьет.

– Вот видишь, а ты «рефлексия, рефлексия»… А уж в лагере все проще простого – найди каждому занятие и почивай на лаврах!

Мы поговорили в таком духе еще минут десять, и в конце концов Алик, умиротворенный и простимулированный, отправился проверять посты.

«Ничего, перемелется – мука будет!» – отметил я про себя и пошел к тенту, под которым обретался Казачина. Была у меня, знаете ли, одна задумка.

* * *

Ваня, утомленный хозяйственными хлопотами, сидел под тентом и, попивая чаек, ковырял при свете налобного фонарика какуюто железку.

– Привет, ИванРазрушитель!

– И тебе не хворать, АнтонВарвар! С чем пожаловал, головорез ты наш? – За что люблю Ваньку, так это за чувство юмора и быструю реакцию.

– Мысля одна в голову пришла…

– Одна? Гони ее, иначе – соскучится однато…

– Ты не хохми, а ответь серьезно – как у нас с замедлителями?

– А никак! Нету их у нас… Старый предлагал из аккумулятора и часов наручных замастырить, но аккум мне жалко, да и часов подходящих всего двое…

– Это – не здорово, мы с ребятами на мостик сегодня посмотрели. Там замедление на полчаса как минимум нужно, в противном случае – фиг уйдешь.

– Ну а что я, рожу замедлитель, что ли?

– А ты с запалами Ковешникова разобрался? Сильно они от УЗРГМов отличаются?

– Не, не сильно… Как я понял, там основное отличие внутри спрятано.

– Это хорошо. Смотри, какая мне задумка нарисовалась…

И я, воспользовавшись блокнотом и ручкой, объяснил ему, как с помощью крышки от консервной банки, шнурка и нескольких мелких деталей сделать замедлитель. Иван почесал затылок:

– А может и сработать!

– Не может, а точно сработает. Это я наставление по диверсионным действиям вспомнил одно… Только там принцип обратный был – банка становилась легче и в конце рычаг предохранительный освобождала.

– Ясно. Сейчас пойду на кострище покопаюсь. Видел я там пару банок. Ну а с утра к ручейку сходим – испытаем. А может, к этому делу немецкий терочный приспособим?

– Не пойдет! Там же вода будет, а он сырости очень боится. Да и рывок у терочного резкий должен быть.

– Точно, запамятовал я.

На рации Казачины замигал огонек вызова.

– Кто бы это мог быть? Да, Казачина в канале, – он молча выслушал сообщение.

– Арт здесь, дать тебе его? На, это командир… – добавил он, протягивая мне рацию и гарнитуру.

– Арт в канале. Слушаю тебя.

– Мы на бундесов подлинных напоролись. Сейчас возвращаемся кругалями, так что скоро не ждите, – услышал я в наушнике голос Фермера. – Как в отпуск съездили?

– Неплохо, но могло бы и получше обслуживание быть. Аквапарк там хороший, шумный. С туристами пару раз поцапались.

– Серьезно?

– У меня прыщ вскочил, а так – не очень…

– Большой прыщто?

– Нет, скоро лопнет.

– Понял тебя. – В голосе Саши я услышал некоторое беспокойство.

Ну еще бы – две группы уходят в противоположных направлениях и обе напарываются. Хорошо, что между местами стычек расстояние во много километров, и немцам будет не очень легко связать эти события.

– Мы вас ждем, и… – я жестами спросил у Казака про пароль, – и одиннадцать. Как понял меня? Одиннадцать.

– Понял тебя хорошо. Отбой.

В ожидании ребят я решил заняться личной гигиеной, но устроить БПД ^[56]не удалось, меня отыскал неугомонный Ваня и сообщил, что пару моих задумок он воплотил в металле и что мне, как автору, необходимо присутствовать при испытаниях. Ну что тут поделаешь? Пришлось идти.

Систему «водяная мельница» после пары минут возни мы забраковали как сырую и недоведенную, а вот конструкция из консервной банки и снарядной гильзы сработала на «пять», четко выдернув чеку из запала, предохранительный рычаг которого был предусмотрительно замотан проволокой.

– Только как замедление регулировать? – озвучил сомнения Казачина.

– Док вернется, я у него катетер от капельницы выпрошу, – ответил я.

– Блин, а я даже и не подумал про это… Уже прикинул, как сечение отверстия рассчитывать.

– Ты тоже молодец – вон, сразу гильзу взял, а я бы банку нужного объема подбирал до второго пришествия.

В результате мы пришли к мнению, что древние философы были правы, говоря о преимуществе двух голов над одной. Победу разума над обстоятельствами мы решили отметить кружечкой чая, тем более что в лесу уже изрядно стемнело и продолжать эксперименты с взрывоопасными предметами было не с руки.

Пока мы шли через темный лагерь к Ваниному тенту, я услышал негромкий, но весьма эмоциональный разговор.

– …а кто они такие, ты, сержант, не выяснял? Или покормили, напоили, и тебе хорошо?!

– Ну, вы, товарищ лейтенант, и скажете тоже… Наши, советские люди. А бойцы какие! Вот у них еды у самих в обрез было, так поделились, не зажилили. Стали бы враги так делать?

– А главный у них кто? Старлейт этот?

– Нет, что вы, товарищ майор госбезопасности, Александр Викторович – командир отменный и человек очень хороший!

– Сержант, а ты не путаешь, точно – майор госбезопасности?

Притянув за рукав Ивана к себе, я прошептал:

– Пойдем! Похоже, что Несвидова надо от этого сверхлюбознательного танкиста спасать. А что, везет мне на контуженных шпионов…

Ваня кивнул головой, соглашаясь…

– Сержант Несвидов, ко мне! – негромко скомандовал я.

Под тентом завозились, и спустя несколько секунд оттуда вылез сержант.

– Я, товарищ старший лейтенант!

– Емельян, – посвойски обратился я к нему, – скоро командиры вернутся, покормить бы их как следует…