4) Командирам воинских частей и подразделений вермахта дано указание об оказании вам всей возможной помощи.

5) Обо всей информации по делу „Медведь“ докладывать мне ежедневно.

Начальник сектора IVE5 штурмбаннфюрер СС криминальдиректор Вальтер Кубицки».

ГЛАВА 51

Бродяга. Взгляд сбоку. ^[57]

Отойдя от Фермера, я направился к Доку. Он, по своеобычной манере шутить, как раз объяснял своему новому пациенту мрачные перспективы его дальнейшего существования без его, Дока, помощи и поддержки. Да уж, умеет Серега повысить настроение, нечего сказать. И ведь с самым серьезным лицом говорит, сам поневоле поверишь.

– Ну, что тут у вас? – поинтересовался я, присаживаясь рядышком.

– Всего понемногу, – ответил Док. – Но организм крепкий, жить будет.

– Плохо, но недолго?

– А это – уж как планида сложится. – Док всегда отличался завидным оптимизмом и словоохотливостью. – И плохо может быть, и недолго, а может и подругому выйти. Ну, моя работа закончена, пойду ребят гляну.

Собрав свой инструментарий, Док неторопливо удалился.

– Да, повезло вам, товарищ лейтенант, в хорошие руки попали. Док у нас специалист серьезный.

– Не уверен.

– В чем, простите? В том, что он специалист, или в том, что руки у него хорошие?

– Да, за доктора – спасибо, он действительно врач неплохой. Только я не его руки имел в виду.

– Да? А чьи же тогда? Вы, случайно, не товарища старшего лейтенанта имеете в виду? Чем же он вам не понравился?

– Простите, но я и вас не знаю совсем, отчего ж мне с вами откровенничать?

– А придется, товарищ лейтенант. Посмотритека сюда…

И я протянул ему свой «проездной» – пенсионное удостоверение, выписанное в свое время по линии МВД. Некоторые не соответствующие времени особенности текста были прикрыты (как бы случайно) карточкойзаместителем на получение табельного оружия. Это тоже имело свой смысл – на печати были слова – «Комитет государственной безопасности по г. Москве и Московской области», причем слово «Комитет» было мною предварительно слегка смазано и практически не читалось.

Все это в свое время производило хорошее впечатление на сотрудников ДПС и ППС. Были основания думать, что и здесь это может пригодиться. В пенсионном удостоверении пришлось аккуратно обрезать «лишние» детали на фото так, что там осталось только лицо и воротник форменной рубашки. Понятно, что никакой проверки спецами (да и просто внимательными людьми) этот документ не выдержит (да и не было в то время ТАКИХ документов), но на неподготовленного человека, да еще и не при очень хорошем освещении впечатление должно произвести.

– Главное управление внутренних дел города Москвы. Майор… – лейтенант бледнел на глазах. – Товарищ майор…

– ЗДЕСЬ у меня другоезвание. Капитан госбезопасности. Я думаю, вы понимаете, почемуя не предъявил вам другоеудостоверение личности? Номер личного оружия видели?

– Да, товарищ ма… капитан госбезопасности.

– Полюбуйтесь. – Из подмышечной кобуры вынырнул «стечкин». – Номер соответствует?

– Да.

– Лицо на фото – на оригинал похоже?

– Похоже.

– Можно считать, что моепредставление вам состоялось. Теперь позвольте ваши документы.

– У меня их нет, товарищ капитан госбезопасности. Полицаи отобрали…

– Тогда на каком основании вы представляетесь лейтенантом? И откуда я могу знать, что вы действительно Федор Скороспелый? Мне теперь что – в немецкую полицию обратиться, дабы они удостоверили вашу личность?

– Так вот же форма, товарищ капитан госбезопасности! Вот и петлицы…

– У нас на половине отряда – форма, похожаяна немецкую, – так мы что ж теперь – немцы?

Вопрос поставил лейтенанта в тупик. Он явно запутался.

«Погоди, то ли еще будет!» – злорадно подумал я.

– Хорошо. Примем ваши слова на веру. Возможно, вы – действительно тот, кем называетесь. Тогда – вопрос по существу. Каким образом вы оставили противнику военную технику? Да еще в практически исправном состоянии?

– Нам накатник пробило! И стрелять мы не могли…

– Из пушки – возможно. А пулеметы? Тамто что пробило? Да и передвигаться танк мог вполне. Почему вы не использовали эти возможности?

– Не знаю, товарищ капитан госбезопасности! Я сознание потерял!

– И так, без сознания, в деревню пришли? В десяти километрах от места боя?

Лейтенант аж взмок. Аргументов в свою защиту у него явно не было.

– Так меня же полицаи били!

– И при этом ничего серьезного не повредили? Внешне – согласен, выглядит впечатляюще. А вот наш врач говорит, что для жизни ничего опасного нет. Как же так?

– Так не успели они…

– А может – не захотели? Мало ли какие цели могут быть у врагов советской власти? Мы тут давно работаем, немцы про нас знают, вот и решили в отряд своего агента заслать. Может такое быть?

– Может, конечно…

– Вот я и спрашиваю вас, гражданинСкороспелый, что вы хотите добровольносообщить органам госбезопасности?

Все… Лейтенант готов. Рот открывает, а слов нету. Не думал, милок, что его подозрения ТАК легко на него же и обернуть можно.

– Я так вижу, гражданинСкороспелый, что говорить вам сейчас затруднительно? Голова болит или еще что мешает?

– Я… мне…

– Подумать надо?

– Да…

– Хорошо, подумайте. Мнеспешить некуда. А чтобы вам легче думалось, эта штучка (я поднял с земли обрез) пусть пока у меня полежит. Заодно и у старшего лейтенанта поинтересуюсь, что это он оружие непроверенным людям дает? Бдительность утратил или еще что тут есть? Товарищ Несвидов!

– Я, товарищ капитан госбезопасности!

– Тут вот товарищу лейтенанту нездоровится. Вы уж побудьте с ним рядышком. Проследите, чтоб хуже не стало, чтобы не ходил куданибудь в одиночку. А то ведь голова – предмет темный, науке непонятный. Вдруг да поведет товарища лейтенанта куданибудь не в ту сторону? Так и до беды недалеко…

ГЛАВА 52

Несмотря на то что поспал всего ничего, проснулся я бодрым, видимо, сказалась привычка к ночным сменам и скользящему графику. Включив немецкий «квадратный» фонарик и повесив его на пуговицы полевой куртки, я пошел к ручью умыться. Лагерь был уже на ногах, то тут то там мелькали силуэты бойцов, скупо подсвеченные «налобниками» или такими же, как и у меня, трофейными немецкими фонарями.

– Товарищ старший лейтенант… – окликнул меня ктото.

– Да? – ответил я, вглядываясь в темноту.

– Это Несвидов, товарищ старший лейтенант. Здесь мы.

– А, сержант… Что у вас?

– Вот товарищ капитан приказал танкиста вашего стеречь, а он, как сурок, спит, а мне собирать имущество надо.

– Не дрейфь, сержант, поможем твоему горю. Дед Никто! – громко позвал я.

– Здесь я! – Кудряшов откликнулся метрах в десяти.

– Ко мне!

– Да, товарищ старший лейтенант, слушаю, – сказал боец, подходя к нам.

– Дед, ты вещи собрал?

– Да. Если честно, то у меня и вещейто нет.

– Это не важно сейчас. Смени сержанта на посту, ему имущество командное паковать надо.

Решив административную проблему, я похромал дальше. Пять минут на личную гигиену – и я уже «лечу» к Люку, готовить заряды.

Пока мы возились со взрывчаткой, Саня успел мне рассказать про приключения наших у тайника.

– Да, а могли ведь и серьезно напороться, вечно Бродяга обостряет, – закончил Люк свой рассказ.

Я согласился с ним, поскольку еще по нашим игрушечным войнам знал, что ШураДва – натура увлекающаяся и может превратить простую разведывательную вылазку в операцию по тотальному уничтожению противника.

* * *

«Изъятие ценного свидетеля», как обозвал операцию Бродяга, прошло, что называется, без сучка без задоринки. Колонна остановилась за деревней, а мы с Зельцем прошлись по крайним домам. Дом Марьяны оказался третьим с краю. Минут пять ушло на уговоры хозяйки и еще пять – на то, чтобы объяснить Лиде, что задание отменяется и мы забираем ее с собой.