Обед в результате превратился в отчетное собрание. После рассказов, кто, где и кого, командир и Бродяга взяли паузу на прием пищи и обдумывание. К моменту, когда личный состав приступил к десерту (чай и сигареты), наши самые опытные и авторитетные товарищи уже не только определились с дальнейшими планами, но и оформили их в «Боевой приказ».

– Значит, так… – начал Фермер. – «Коты», слушай сюда!

Все присутствующие изобразили на лицах вежливое внимание.

– За прошедшую неделю мы, товарищи, проделали неплохую работу: жирку поднакопили… – Ктото «в заднем ряду», скорее всего Док, недоверчиво хмыкнул. – С новыми бойцами немного сработались. В обстановку немного вросли. Теперь про ближайшие планы…

Завтра с утра будем перебазироваться на новое место, причем не всем кагалом, а группами. Вы, товарищ капитан, – обратился он к Бродяге, – вместе с Люком и… И, пожалуй, все – метнетесь на десяток километров севернее и передадите вот эти данные. – Саша достал из сумки десяток тетрадных листов, исписанных моим кривым почерком, – в Центр.

Я поднял руку и спросил:

– А с бомбами что делать будем?

– Вопрос хороший и своевременный. А мы с тобой и Ваней завтра как раз и прикинем хрен к носу, что с ними делать. Там снаряжение какое, тротил или аматол?

– Не знаю, если честно…

– Вот с утра и проверим и, соответственно, решим, что и как. Остальные будут готовиться к передислокации. Задачи ясны?

Все кивнули, и только Бродяга спросил:

– Это что же, мне сейчас садиться шифровать?

– Да, дорогой, именно! – «порадовал» его командир. – До темноты еще часа три.

– Саш, а что нам с бомбами до утра тянуть? – спросил Казачина. – Давай сейчас займемся.

– Верно. Остальным – паковаться и в «восемь нульнуль» быть готовыми к переезду. Тотен и Док помогают новичкам. Все. Разойдись!

* * *

«Начальнику оперативного отдела 4й Армии оберстлейтенанту фон Цайтвицу.

Сообщаю, что сегодня ночью неизвестными была совершена диверсия на полевом складе горючесмазочных материалов № 17.

Как докладывают очевидцы, вскоре после полуночи на охраняемой территории склада раздалась серия взрывов. В результате этих взрывов было разрушено большое количество емкостей с топливом, и на складе начался пожар. Изза быстрого распространения огня и угрозы взрывов борьба с пожаром не представлялась возможной. Поскольку пожар продолжается до сих пор, установить точную причину происшествия пока не удалось. Среди причин пожара могут быть как оставленные при отступлении диверсионные средства, так и акция посторонних лиц. Склад был захвачен у противника еще 25 июня сего года и исправно функционировал до настоящего дня, осуществляя снабжение частей армии топливом и смазочными материалами. Общие запасы, находившиеся на складе до пожара: более 400 000 литров бензина и около 80 тонн смазочных материалов. Сгорело также приблизительно около 10 000 автомобильных покрышек и более 20 000 резиновых бандажей для гусеничной техники.

Во время пожара погибли 4 и получили ранения 17 военнослужащих.

Начальник службы снабжения 4й Армии оберстлейтенант фон Трохау».

* * *

«Начальнику отдела…. Старшему майору госбезопасности Дутову.

Из беседы с лейтенантом Сотниковым Сергеем Степановичем, 1922 года рождения, комсомольцем, бывшим командиром отделения 136го отдельного пулеметного батальона.

„– Так вы утверждаете, что вы с остатками личного состава были задержаны представителями диверсионной группы Наркомата внутренних Дел?

– Да, именно так.

– А почему вы решили, что эти люди имеют отношение к органам госбезопасности?

– Они представились.

– Как же?

– Я точно запомнил несколько имен: майор госбезопасности Александр Куропаткин, старший лейтенант госбезопасности Антон Окунев, военврач 3го ранга Сергей Кураев. Фамилии капитана госбезопасности – он, как я понял, начальник оперчасти и лейтенанта госбезопасности, ответственного за разведку, я не знаю. Знаю только, что их зовут Александрами. Остальных членов группы я знаю только по прозвищам.

– Вот как! Интересно. А какие у них прозвища?

– Командир группы – Фермер, оперативник – Бродяга, старший лейтенант Окунев – Арт, военврач – Док, разведчик – Люк, есть еще Тотен и Казачина.

– Занятно. А откуда вы узнали про эти прозвища?

– Они так друг друга называют в боевой обстановке и во время радиопереговоров.

– То есть вы даже присутствовали при сеансах радиосвязи?

– Нет, не присутствовал. Это они во время переговоров по переносным рациям так друг друга называли.

– Переносным? Это что же, они с собой в ранцах рации таскают и во время боя используют?

– У них рации совсем маленькие – как пачка папирос размером.

– А когда вы отстали от группы?

– Я не отстал. Я к фронту решил пробиваться. К своим.

– А они, стало быть, не „свои“?

– Свои, конечно же! Вы бы видели, как они немцев били! Мост на шоссе за пятнадцать минут взорвали, хотя его взвод охранял!

– Так почему же вы ушли?

Пауза…

– Я повторяю свой вопрос: почему вы ушли?

– Командир группы отстранил меня от командования моими бойцами.

– За что?

– Он посчитал, что я недостаточно опытен и не умею командовать.

– То есть вы дезертировали?

– Нет, что вы! Просто этот майор, Куропаткин, обещал сразу меня к фронту отпустить, но все время откладывал, да еще и разжаловал.

– А вам не приходило в голову, что своим уходом вы могли раскрыть местоположение группы?

– Нет, тогда я об этом не подумал“.

13 сентября 1941 года».

Артем Рыбаков

Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера

Переиграть войну – 2

Артем Рыбаков

Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера

Вступление

«Господи, ну и пекло!» – думал я, вытирая ручейки пота, стекающие по лицу изпод раскаленного солнцем стального шлема. «Каково же ребятамто? Я, по крайней мере, киркой не машу и землю в носилках не таскаю…»

Встав с чурбака, на который присел отдохнуть, я повесил автомат на плечо и пошел к миниатюрной палатке из двух немецких плащнакидок, которую мы соорудили на обочине шоссе.

– Kamerad! – крикнул с проехавшего в этот момент мимо меня грузовика долговязый и конопатый обергефрайтер.

Я знаками показал, что не расслышал, он рассмеялся и помахал мне рукой.

…Вот уже третий день мы ударно ремонтируем отрезок шоссе между Валярянами и Гацуком. Почти полтора десятка крупных воронок, о мелких ямах я и не говорю, засыпаны землей и утрамбованы, кучи обломков и мусора сброшены в кюветы! И все это сделали две дюжины человек! Мы с Тотеном, к сожалению, выключены из этой феерии добровольного труда, наша задача – с важным видом прохаживаться вокруг и покрикивать, ну и иногда вступать в переговоры с представителями местных властей. За сегодня Алик уже три раза объяснял важным проверяющим в невысоких чинах, кто мы и что здесь делаем. Гдето я понимаю всех этих гауптманов и оберлейтенантов: хвост им накрутили, а зачем и почему – не объяснили. Правда, в расспросах они особо не усердствуют – пятнистые куртки и характерные руны на наших петлицах к особым расспросам не располагают. В отличие от них мы знаем: завтра, если Судьба будет к нам благосклонна, по этой дороге проедет он!

Глава 1

Из дневника генерал оберста Гальдера

«19 июля 1941 года. 28 й день войны

Обстановка на фронте:

Группа армий «Юг»: Действия командования группы армий «Юг» скованы ожиданием предстоящего наступления 26 й русской армии, что было установлено из перехваченного по радио приказа противника. Согласно этому приказу в наступлении должны участвовать два корпуса в составе шести стрелковых и двух кавалерийских дивизий. Три из этих дивизий, по видимому, переброшены из Литвы, остальные (6 й стрелковый корпус) с начала войны действовали на Украине. Плохая погода, удерживающаяся в течение продолжительного времени, сильно замедляет передвижение войск группы армий «Юг». Кроме того, ожидающееся наступление крупных сил противника, возможно, замедлит или сделает совершенно невозможным нанесение охватывающего удара 1 й танковой группой.