Когда Тотен ушел, Саша продолжил:

– Я не за то осуждаю, что тебе планку снесло, а за то, что при всех ты себе волю дал. Ты же командир, пример для многих из ребят. Что он тебе такогото сказал, а?

– Про права военнопленных заверещал и Женевской конвенцией стращал. Ну, и презрением, как «недочеловека» окатил, куда же без этого…

– Понятно… – задумчиво сказал Саша, – А сейчас что на душе?

– Стыдно мне…

– Это хорошо, что стыдно… Может, впредь волю своим чувствам давать не будешь, ты теперь – лицо «морально ответственное». Держи зверя, Тоха! – с жаром добавил он.

– Я постараюсь, командир.

– Э нет, брат, надо не стараться, а держать… Иначе как тебе доверятьто? И еще… Вечером перед сном – сто граммов крепкого в обязалово. Понял?

– Так у меня же печень, забыл?

– Ну, тогда… эти медитации твои, а то нервы сгорят к чертям собачьим.

В этот момент послышались голоса приближающихся Сереги и Алика.

– А набор вы по назначению использовать будете или так – попугать? – спросил я, уходя от больной темы.

«Набор «Чикчик» – такое прозвище дали в команде походному хирургическому набору, что Док возил с собой. Правда, изза специфики своих будней, ну и по приколу, Серега напихал туда довольно много чисто стоматологических инструментов, коими пугал иногда людей несведущих. Помню, на одной из игр он долго стращал «пленного», потрясая мундштуком для проведения искусственного дыхания «рот в рот» и сопровождая свои пляски следующим текстом: «Это – Гобразная анальная трубка для введения в прямую кишку кипятка или горячего чая, как минимум, с пятнадцатью кусочками сахара!»

– Там видно будет, – ушел от прямого ответа Саша. – Ты сегодня ни в каких допросах участия принимать не будешь. Хватит! Иди, Ваню смени. Считай, это тебе наряд в караул за невыдержанность.

– Есть! Разрешите выполнять? – Я встал.

– Разрешаю. Идите, товарищ старший лейтенант!

* * *

Было уже около трех пополудни, когда я, проверяя секрет у дороги, услышал в наушнике:

– Бродяга – «Котам», прием!

– Арт в канале, – радостно ответил я.

– Здесь Бродяга, идем по нитке от того места, где раки зимуют, проехали путь к свободе.

Я понял, что ничего не понял. Буркнув:

– Подожди, с БэБэ свяжусь, – и стал вызывать командира.

Надо сказать, что на нашем внутреннем жаргоне «БэБэ» – это сокращение от «Биг Босс», то есть командир.

– Фермер, ответь Арту! Фермер, ответь Арту! – и так раз двадцать.

«Дозваниваться» до Саши пришлось минут пять, не меньше. Наконец он ответил:

– В канале! Что стряслось?

– Старый на связь вышел, но я ничего не понял. Они сейчас в зоне досягаемости.

И я услышал вопрос Фермера, обращенный к Бродяге:

– Вы где?

Бродяга повторил свою белиберду.

– Обожди, в бумажках посмотрю…

После минутного молчания в наушнике раздалось:

– Твою мать! Вы что раньше на связь выйти не могли? Вы поворот проехали!

– Извини. Тут вообщето кругом немцы, так что по рации особенно не поболтаешь…

– Черт с этим! Вы давно Свободу проехали?

– Да с километр уже… – протянул Бродяга.

– Значит, так… Километра через четыре, сразу после леска будет поворот на пять часов по основной сетке. Тропинка узкая, будьте внимательны, не пропустите… Еще пара шагов по ней – и пересечетесь с другой. По этой один шаг направо. В кустах вас встретят. Как понял?

– Понял хорошо. На подлете свистну. Отбой.

После этого содержательного разговора я поднял двух бойцов, лежавших в секрете, и мы выдвинулись поближе к дороге. Выбрав позицию метрах в двадцати, мы залегли.

Примерно через полчаса Бродяга вышел на связь и сообщил, что он въехал в лес. По моим прикидкам, их мотоцикл должен был поравняться с нами минут через десятьпятнадцать. Контрольное время уже давно вышло, когда я увидел ползущий по дороге грузовик. В легкой панике я нажал тангенту и спросил:

– Бродяга, здесь Арт! Бундеса на грузовике мимо вас не проезжали? И где вы, черт возьми?

– Спокойно, Тоха. Это мы. Сейчас остановимся, – и со смешком добавил бессмертную фразу из старого фильма: – Махнулись не глядя!

Блин! Сашины заходы меня когданибудь до инфаркта доведут! Если немцы раньше не угрохают, конечно… Ну что, скажите, пожалуйста, мешало ему сообщить, что они не на трех колесах теперь, а на четырех, а? А то ведь могли и гранату под колеса получить!

Примерно в таком духе я и высказался, когда грузовик съехал в лес и из кабины вылезли довольные собой и жизнью мужики.

– Тсс! – приложил палец к своим губам Люк. – Ну что ты собачишься? Забыли, чесслово, забыли.

А Шура, не обращая на мое ворчание никакого внимания, уже давал «цеу» бойцам:

– Так, вон те ветки… Дада, еловые, взяли и бегом к дороге – следы, где мы съехали в лес, разметите. Да не халтурьте – метров на двадцать в ту сторону, откуда мы приехали, пройдитесь, – и повернулся ко мне. – Ну что ты, Тоха? Не рад нас видеть?

– Рад, – буркнул я, – оттого в два раза обиднее было бы засандалить вам гранату в машину…

– Ну, прости нас, грешных… – и Шура состроил на лице жалостливую мину.

– Ладно, проехали. Как сеанс? Чего так долго? Что за колеса? – высыпал я на них порцию вопросов.

– Неплохо, но можно было и лучше… – неопределенно ответил Бродяга, а Люк саркастически хмыкнул.

– Четыре часа колупались, ну… нас и зажали. Пришлось уходить с шумом и песнями, а заодно и транспортом разжились.

– А что фрицы?

– Точно не считали, но с десяток поцарапали основательно, а четверых – так даже до крови. Ладно, давай архаровцев своих зови, а то они дорогу аж до Минска подметут. По дороге к базе подробнее расскажу.

– Я не могу. Я – в карауле. Так что вы двигайте, а мы еще посторожим.

«Начальнику сектора IV Е5

штурмбаннфюреру СС

и криминальдиректору

Вальтеру Кубицки.

Срочно. Секретно.

За истекшие четверо суток в зоне ответственности моей команды активности, которую можно отнести к группе «Медведь», отмечено не было.

Из нескольких эпизодов диверсионной и прочей подрывной деятельности противника, имевших место в последние дни, хочу отметить следующие:

1. Диверсия и нападение на патруль севернее Радошковичей.

2. Зафиксированную радиостанцию противника югозападнее д. Гойжево.

3. Взрыв склада нефтепродуктов южнее Ракова.

Наибольший интерес с точки зрения поисков группы «Медведь» представляет фиксация и попытка захвата действующей радиостанции противника. При попытке захвата имело место боевое столкновение с силами противника. Рацию и радиста захватить не удалось.

Примерно в 6 часов 12 минут утра контрольный пункт пеленгации и контроля эфира Абверштелле 311 зафиксировал выход в эфир новой радиостанции противника с неизвестными позывными. На определение примерных координат ушло около 20 минут, что соответствует нормативам. После чего сотрудники Абвера сообщили по телефону в нашу айнзацкоманду и в отдел гехеймефельдполицай 9й армии. Одновременно с этим были задействованы передвижные пеленгаторы для уточнения координат.

Поскольку первоначальные координаты радиостанции находились в зоне нахождения окруженных частей русских, то дежурный сотрудник ГФП не отреагировал своевременно – первая команда на захват радиостанции была отдана около 8 часов утра.

Наша служба отреагировала своевременно, но в силу того что большинство сотрудников и приданных подразделений в настоящее время находятся в поиске на местности, то на согласование вопроса о предоставлении армейским командованием необходимого наряда сил и средств ушло около получаса.

Учитывая то обстоятельство, что в результате недавних диверсий все дороги, ведущие из Минска в нужном направлении, запружены нашими войсками и колоннами снабжения, а у мостов и переправ стоят многокилометровые заторы, наша группа столкнулась с большими трудностями при выдвижении в район действия. Поэтому в 8.42 минуты я связался с нашим подразделением в Радошковичах (ближайшим крупным н/п. в районе выхода радиостанции в эфир) и отдал приказ на захват радиостанции шарфюреру Зоммелю, посоветовав при этом задействовать также и сотрудников ГФП. К этому времени пункты пеленгации сообщили уточненные координаты радиостанции, которая все еще продолжала передачу.