– Ага, а пленный что сказал?
– Если ты про майора, то – много всякого. И бумаги у него интересные в портфеле нашлись.
– Это набор так помог?
– И набор тоже… Знаешь, сколько немцев с нами соседствуют?
– Откуда, командир?
– Взвод в Старом Селе…
– А может, мы их… того? – перебил я командира.
– Ты дослушай вначале, торопыга! – разозлился Саша. – И пехотная дивизия в десяти километрах, а это значит, что немцы здесь практически в каждой деревне стоят! А ты – «того», «того»…
– Точно, мы, когда к вам ехали – видели, – подтвердил слова командира Люк.
– А что здесь дивизии делатьто? – опешил я.
– Как «что»? Окружение держат, ну и зачистками занимаются.
Услышанное меня весьма огорчило, но я все равно задал давно волновавший меня вопрос:
– А интендант тоже из этой дивизии?
– Нет, он начальник какогото там отдела в службе снабжения девятой армии, – вместо командира ответил мне Тотен. – Короче, шляется по округе и думает, чем бы зольдатиков накормить.
– То есть он неместный? И соответственно его не скоро хватятся?
– Вроде того…
Полученная информация требовала времени на усвоение, и я закурил, усевшись потурецки в углу.
– О, Сань, гляди, очередное коварство замысливает! – подначил меня Люк, обращаясь непонятно к кому, поскольку в штабе присутствовали все три Саши, если считать и его самого.
Я буркнул чтото типа «отстаньте» и, не обращая внимания на смешки соратников, продолжил свои размышления. «Так, а ведь Бродяга прав… Нам не шуметь надо, а немцев путать и пугать до потери пульса. Чтобы у них сложилось ощущение полной нелогичности того, что мы делаем. Вот одинокий взвод стоит в стороне от торных дорог, но его никто и пальцем не тронул, а вот штаб дивизии – весь защищенный такой, но в нем одни мертвые… И тишинаааа».
Я поделился своей идей с товарищами.
После нескольких секунд обдумывания Люк хмыкнул: «Ну вот, я же говорил!» – и показал мне большой палец, Бродяга одобрительно покачал головой, а вот командир глубоко задумался.
Пару минут, что ребята, перешучиваясь, обсуждали мою идею, Саша молчал, потом сплюнул на землю:
– А ну, ша! – скомандовал он негромко. – Идея правильная, но подготовки требует. Ты уже поел? – спросил он меня и после утвердительного кивка продолжил: – Тогда вместе с Бухгалтером – на мотоцикл – и в деревню. Выясните у старосты, готов он к акции сегодня, или лучше на завтра перенесем. Ты, – командир мотнул головой в сторону Люка, – берешь пару бойцов порезвее – и к Старому Селу: посмотрите, как соседи наши гансоватые живут. Ну а мы с тобой, – это уже Бродяге, – планированием займемся. Всем все понятно? Тогда разбежались.
Уходя на поиски Трошина, я услышал, как Саня просит Тотена привести пленного майора.
* * *
«Похоже, это уже стало традицией, – думал я, когда мы со Славой неспешно ехали на мотоцикле к хутору, – Саня явно меня с Трошиным «спаривает». Хотя партнер из Славы не самый плохой: сообразительный, въедливый, да и опыта ему не занимать. Мне есть чему поучиться, тем более что я в реалиях местных ни в зуб ногой».
Мы уже выехали из леса, когда впереди на дороге я увидел нескольких коров.
– Что за черт? – ругнулся за моей спиной Трошин и, держась за рукоять, встал на подножках, – Антон, я ни одного человека не вижу.
– Наверное, погонщик звук мотора услышал и спрятался, – сообразил я. – Круто им Акимыч хвосты накрутил, вон, как прокола опасаются.
– Акимыч – это староста местный, да?
– Так точно.
Пока мы соображали, что к чему, расстояние до коров сократилось до какойто сотни метров. Я собрался было объехать министадо, но заметил, что обочины в этом месте, как назло, отсутствуют, а придорожные канавы глубоки. Остановив мотоцикл, я вполголоса спросил напарника:
– Слав, что делать будем?
Тот молча соскочил с «железного коня» и с решительным видом направился к животным.
– Sprechen Sie Deutsch! [73]– крикнул я ему в спину, подумав о том, что если он начнет гонять буренок родными матюками, то вся наша конспирация пойдет псу под хвост.
Слава же, отмахнувшись от меня, как от докучливой мухи, сунул в рот пальцы и свистнул.
«Ешкин кот!» – хоть нас и разделяло больше десяти метров, мощь его свиста впечатляла!
Коровы были, как видно, того же мнения, так как они рванули с места в галоп, и вскоре только клубы пыли оседали на том месте, где несколько мгновений назад толклись шесть буренок.
«Силен!» – только и подумал я. Нет, свистеть, конечно, я умел, но вот так: сильно и резко, переходя в сверлящий мозг ультразвук – нет. И только я собрался сказать герою о произведенном на меня впечатлении, как взгляд мой случайно зацепился за валяющийся на левой обочине картуз. Я слез с мотоцикла и рукой показал Трошину на находку.
Слава мгновенно развернулся в сторону предполагаемой угрозы, вскидывая к груди автомат.
– Reg dich nicht auf! [74]– успокоил я его понемецки.
Возможно, он не понял слов, но понял смысл, поскольку несколько расслабился, хоть автомат и не опустил. Я же, продолжая игры в конспирацию, громко рявкнул:
– Halt! Zurück! [75]
И, словно по моей команде, в высокой траве чтото зашуршало. Ухмыльнувшись и подмигнув Трошину, я, намеренно коверкая язык, крикнул:
– Стоят! Стреляйт!
В траве ктото ойкнул, и метрах в тридцати от нас поднялась невысокая фигура.
«Мальчишка, что ли, стадо гнал?» – подумал я и скомандовал:
– Komm her! Суда! – сопроводив команду недвусмысленным жестом.
Тут слышу, Слава мне шепчет:
– Антон, кажись, девка…
Пригляделся, и верно – хоть на погонщике и надета хламида какаято, но абрис фигуры уж больно характерный…
– И что? – говорю. – Отпустим, что ли? Так легенда посыплется… Давай, хоть до деревни отконвоируем.
Через минуту «кавказская пленница» выбралась на дорогу. «А ничего так!» – отметил я про себя. Даже заношенный донельзя пиджак, несуразные штаны и перепачканное пылью лицо не могли скрыть недетской привлекательности «пастушка». Слава стоял с идиотской улыбкой, рассматривая это диво дивное.
– Idiot! Setzen Sie sich auf das Motorrad! [76]– вывел я его из состояния прострации и поманил нашего «пленника». – Komm her! Суда.
А ведь страшно девчонке, волосы, очевидно, до этого спрятанные под картузом, растрепались и теперь непослушными прядями обрамляли красивое, с очень правильными чертами лицо. Прямой, почти греческий нос (почти – это потому, что на мой вкус, у античных богинь носы великоваты), плотно сжатые губы – красотка, ну что тут скажешь!
– Setzen Sie sich auf dem Beiwagen! – И я рукой показал на коляску. – Schnell! [77]
То ли девушка понимала немецкий, а может, мои жесты были достаточно красноречивы, но мою команду она выполнила правильно и, понурившись, направилась к коляске.
– Bitte! – И Слава протянул ей потерянный картуз.
«Вот что галантность с людями творит! Даже понемецки заговорил», – подумал я, садясь в седло.
* * *
Всю дорогу до села нам с Вячеславом пришлось молчать, причем если Трошин беззастенчиво пялился на девушку, я себе такого позволить не мог – дорога была та еще. Поэтому, въезжая на двор к Акимычу, я испытал нешуточное облегчение.
На звук мотора на крыльцо вышел хозяин и «повелитель окрестных земель». Судя по его несколько заморенному виду, побегать ему пришлось изрядно. Но для себя старался, не для дяди. Вначале, не разобравшись, он скорчил скорбную мину, явно готовясь вешать немцам на уши «лапшу домашнего приготовления», но, узнав меня, посветлел лицом и с радостной улыбкой поспешил навстречу.
Опасаясь, подобно Штирлицу, провала, я приложил палец к губам, предлагая старосте потерпеть с разговорами до того момента, как мы останемся одни. Однако, как известно, умного учить – только портить…
– Доброго вам вечера, господа офицеры! – лучезарно улыбаясь, начал староста. – Племяшку мою встретили? Ой, спасибо, что до дому подвезли!