– Полагаю, что мои будущие подданные ждут нас там! – обрадовалась Алиса и рванула вперед, но Блад успел схватить за руку неугомонную девчонку.

– Будь твои подданные еще живы, они встретили бы свою королеву с цветами на входе, предварительно расстелив ковровую дорожку.

– Если это мертвый город, тогда чего бояться? – спросил профессор.

– Бездушной автоматики, которая здесь до сих пор работает, и призраков, которые приветствуют друг друга так! – вскинул руку в нацистском приветствии Блад.

Призрачный охранник, плывший рядом, немедленно отреагировал аналогичным жестом.

– Видали, какая дрессировка? Джим, Гиви, Фиолетовый, держите наготове бластеры. Зека, будь настороже. Печенками чую, что нас здесь ждут сюрпризы, и не факт, что приятные. Профессор, присмотрите за дочкой.

Блад передал Алису с рук на руки Лепесткову и первым вошел в полутемное помещение. Как только он перешагнул порог, свет начал разгораться, и все увидели просторный зал. Высокие своды поддерживались шестью каменными колоннами, равномерно расположенными по кругу на равноудаленном расстоянии от стен и центра зала. Они были отделаны материалом, напоминающим розовый мрамор. Сам свод и стены отливали небесной голубизной, являясь одновременно источником рассеянного света, а узорчатый пол – зеленым. Правда, эта зелень была испещрена многочисленными серыми прожилками, и Блад поначалу принял материал отделки за полированный малахит, но, присмотревшись, понял, что ошибся. Отделка не имела ничего общего с элегантными узорчатыми разводами малахита, так как линии на ней пересекались под прямыми углами, образуя чтото вроде головоломного лабиринта. Стены образовывали огромную шестигранную призму, на гранях которой слабо мерцали серебром метриловые двери, аналогичные той, в которую только что вошел Блад, но, в отличие от нее, остальные двери были закрыты.

– Ну что там у нас? – высунулась изза спины капитана Алиса.

– Пока все в порядке, идем дальше. – Блад, напряженный, словно туго сжатая пружина, отошел в сторону, пропуская товарищей. Его команда прошла внутрь и начала озираться, рассматривая отделку помещения. – Ни к чему пока не прикасаться и к дверям не подходить, – распорядился Блад.

– Капитан, я тебя не узнаю, – искренне удивилась Алиса.

– Я доверяю своей интуиции, а здесь чтото не так. – Давление на мозг усиливалось, шелест в голове становился все явственней, и на мгновение Бладу показалось, что через этот фон помех пробиваются отдельные слова. Тем временем голограмма стражника переместилась в центр зала и вопросительно посмотрела на Алису. Та его взгляда не заметила, так как изучала в тот момент пол, пытаясь разобраться в хитросплетениях прожилок лабиринта. А вот от Блада этот взгляд не ускользнул. Он решительно двинулся вперед, заставив потесниться охранника, и, как только оказался в центре зала, пол словно ожил. Часть серых прожилок внезапно полиняла, они слились с общим зеленым фоном, оставшиеся линии налились черным цветом, превратившись в указующие стрелки, которые вели от центра ко всем шести дверям, а вдоль стрелок шли сопровождающие их надписи… на чистейшем русском языке!

– Ух ты! – Алиса разогнулась, чтобы охватить взглядом всю возникшую на полу картину. – Капитан, мне кажется, это – древнеэпсанский. Когда твой корабль в подпространстве сошел с ума, на нем появились точно такие знаки. Я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – кивнул Блад. – Но должен сказать, что это меня не радует.

– Почему? – спросил профессор.

– Потому что, судя по надписям, мы на какойто секретной базе.

– Научной? – оживился профессор.

– Военной? – насторожился Фиолетовый.

– Представления не имею. Вон та дверь ведет в сектор «А», вон та в сектор «В», следующая в сектор «С». Здесь только два нормальных указателя. «Выход» – кивнул Блад на дверь, через которую они попали в зал, – и «Центр управления. Вход только членам координационного совета», – ткнул он пальцем в дверь напротив.

– Тебе знаком древний язык? – поразился академик. – Да ты никак лингвист, брателло!

– Еще какой, – тяжко вздохнул Блад, – жаль только, не историк, чтобы понять, как совместить древнеэпсанский язык с нацизмом. Не нравится мне это. Покинутая фашистами база может таить множество неприятных сюрпризов.

– Необязательно покинутая. Вдруг здесь есть ктото живой, а ты знаток этого языка, – азартно размахивая руками, зашумел академик. – Представляешь, сколько воистину бесценной информации мы почерпнем о вашем прошлом!

– Да гори она огнем эта информация! – разозлился Блад. – Ладно, маньяки от науки, все равно ведь не отвяжетесь. Пару помещений мельком осматриваем и валим обратно на корабль. Будем надеяться, что хозяева этих хором давно загнулись.

– Тогда в первую очередь исследуем центр управления, – заволновался академик, – а там видно будет.

– Сто тысяч лет, древнеэпсанский. – Алиса укоризненно посмотрела на капитана. – Пит, тут явно были твои предки, а ты – «пару помещений»! Неужели тебе самому не интересно?

– Нет! – отрубил Блад. Он подошел к двери, ведущей в центральный блок и сердито пнул ее ногой. – Ну как там тебя, «Симсим, откройся», что ли? Так давай открывайся, не томи!

Дверь плавно распахнулась. За ней уже был не коридор, а точно такой же по форме зал. По форме, но не по содержанию. Судя по всему, весь этот комплекс представлял собой чтото наподобие пчелиных сот с шестью дверями в каждой ячейке, благодаря чему можно было быстро и легко проникнуть в любое помещение.

– А вот и первые жмуры, – пробормотал капитан. – Рекомендую к ним не приближаться во избежание инфекции. Кто знает, от чего они загнулись?

Да, этот зал уже не был пуст. Центральную часть его занимал огромный круглый стол с гигантской сферой, напоминающей хрустальный шар гадалки, посередине, а вокруг стола между колонн стояли кресла, в которых сидели мумифицированные члены координационного совета тайного города Эдема.

– Сто тысяч лет, говоришь? – недоверчиво покачал головой Блад. – Для такого срока они неплохо сохранились.

Мумии сидели в самых разных позах. Ктото заложил нога за ногу, ктото сидел, небрежно развалившись. Внимание капитана привлек седовласый мужчина, восседавший в самом роскошном кресле с кучей кнопок и переключателей под пальцами рук, лежащих на подлокотниках. Его смуглая пергаментная кожа была гладкой, словно искусство бальзамировщика превратило ее в полированное дерево. Скорее всего, это был глава координационного совета, так как кроме более роскошного кресла были и другие отличия от остальных: он имел очень властный вид, на голове серебрился метриловый обруч, напоминающий диадему. Он был инкрустирован драгоценными камнями, среди которых, в самом центре, выделялся сиреневый кристалл. А на правой руке мумии красовался массивный золотой браслет, инкрустированный такими же камнями. Остальные мумии могли похвастаться лишь висевшими на груди обычными кулонами с сиреневыми кристаллами.

У Блада вдруг возникло ощущение, что это не простые украшения и, если он на себя наденет… Капитан сделал шаг к седовласому мужчине, но вовремя опомнился и притормозил. Какой пример он подает остальным? Сам же велел к покойникам не приближаться. Так, а что делают остальные? Пит огляделся по сторонам и удрученно вздохнул. Нет, это не команда, а черт знает что. Когда же они научатся слушаться своего капитана? Только Джим с Фиолетовым вели себя относительно прилично, просто озираясь по сторонам, а вот остальные…

– Хомо сапиенс, самый натуральный, – восторгался профессор, который вместе с дочкой чуть ли не обнюхивал одну из мумий.

– Но сто тысяч лет назад наш вид еще не существовал! – возражала Алиса.

– Выходит, уже существовал, если, конечно, все это они построили.

– У вас есть сомнения? – возмутился Зека, который в этот момент обшаривал карманы мумий.

– Возможно, наши предки нашли эти строения, возведенные какойто древней цивилизацией, и просто воспользовались ими в своих целях, – пожал плечами профессор.