— Я все исправлю. Обещаю.

— Уж постарайся. — Сергей злобно посмотрел на гостя. — И на этот раз, я очень хочу услышать ответы на поставленные вопросы.

Незнакомец поднялся со своего места, накинул капюшон и, развернувшись, быстро покинул кабинет. Сергей еще долго смотрел ему в след, но вскоре опустил глаза. Он устал. Ситуация постепенно выходила из-под его контроля и любые меры, принимаемые им, не приводили к нужному результату.

Что скажут люди? Как отреагируют на то, что их «мессия» пропал и больше уже не поговорит с ними? Это вызовет недовольство. Может быть бунт, который он будет вынужден подавить силой, ведь там, за огромным забором разделявшим город от промышленной зоны, находилась вся его власть. Заводы, фабрики, шахты, все, что так или иначе давало ему прибыль и творило его власть, теперь была под угрозой. Они могли уничтожить его даже не подозревая об этом, поэтому стоило предпринять превентивные меры.

Солнце начало подниматься на небосвод. Его яркое свечение с каждой пройденной минутой все сильнее врывалось в его черное, почти лишенное естественного освещения, помещение. Он сидел на краю старого потертого дивана, что своим торцом упирался в стену, и молча следил за тем, как яркое светило начинало свой очередной подъем. Все действительно поменялось. Раньше, каких-то пару дней назад, он не мог даже подумать о том, что будет наблюдать за действом, которое ненавидел больше всего. Этот свет. Это тепло, что грело серый подоконник его маленькой квартиры и постепенно нагревало его руку. Этот момент и… эта девочка.

Она была рядом. В нескольких метрах от него, закутавших в плотное шерстяное одеяло, маленькая черноволосая девочка мирно досыпала свои последние ночные часы. Скоро лучи поднимающегося солнца упадут ей на лицо и, приятно коснувшись, пробудят ее от сладкого сна. Так все и произошло.

Позевав, она приподнялась на одной руке и посмотрела на Горга. Горький запах табачного дыма ударил ей в нос, отчего она тут же закрыла лицо рукой.

— Ты долго спала. — заговорил мужчина, туша сигарету и поднимаясь с дивана. — Есть хочешь?

Девочка молчала. Лицо было уставшим. Волосы слипшимися комками падали ей на глаза и нагло закрывали обзор. Она подняла руку, выпрямилась, усевшись почти вертикально, и резким движением отбросила черные волосы в сторону. Под ними он увидел большие красивые глаза. Такие же черные и бесконечные, как звездное небо, они смотрели на него и внимательно изучали.

— У меня есть два бутерброда с ветчиной.

Горг открыл холодильник и полез за приготовленными заранее сухпайками. Старая привычка всегда была с ним и еда, даже такая скудная как эта, была всегда наготове. Он взял их и протянул сидевшей в противоположном углу дивана девочке.

— Не бойся. Они вкусные. Не такие, конечно, как могут быть, но-о уж лучше так, чем с пустым желудком.

Он все еще держал выпрямленную руку и ждал ее реакции.

— С ветчиной? — робкий голос вырвался из ее груди.

— Да, с ветчиной.

Она взяла один из них и поднесла к носу.

— Давно стоят замороженными. Неделю, может даже больше.

Удостоверившись в безопасности продуктов, она открыла рот и впилась белоснежными зубами в холодный бутерброд.

— Примерно столько. Я всегда готовлю прозапас. Старые привычки…

Горг хотел было что-то добавить, но внезапно осекся.

«Почему он говорит с ней именно так? Почему все это рассказывает, говорит про свои привычки?» Эти вопросы закономерно возникли в его голове один за одним. Он закрыл холодильник, отошел в сторону и вскоре вернулся обратно на свое место. В тень у самой стены, куда солнечный свет мог падать лишь отчасти, затрагивая только выставленную к пепельнице правую руку. Сигарета опять задымилась в его губах.

— Где я и почему я здесь? — она задала вопрос, проглатывая последний кусок ветчины.

Горг ждал его. Все утро. Начиная почти с четырех часов, когда ночь еще правила этим городом, он думал над тем, что скажет, когда услышит эти простые, но и такие сложные вопросы.

— Ты у меня дома. Здесь безопасно.

Он отвел взгляд в окно и устремил его в то место, где уже начал возвышаться шпиль огромного сооружения, строившегося в честь мессии.

— Ты не ответил на второй вопрос.

Ее голос внезапно стал твердым как сталь. Мужчина повернулся к ней и увидел как девочка стояла перед ним, одетая во все те же черно-зеленые штаны и почти оборванную майку, на которой только-только начала проявляться детская грудь.

— Мне сложно сейчас говорить об этом. — он еле выдавил из себя эти несколько слов и вновь повернулся к окну. — Это было спонтанно. Я не знал, что с тобой делать.

— А что ты хотел со мной сделать?

— Я же сказал, что не знаю.

— А тот высокий, что был с тобой? Ты ведь убил его?

Она не отступала и продолжала стоять на своем, задавая один и тот же вопрос, пока мужчина не сдался.

— Я сделал то, что посчитал нужным в тот момент. Не спрашивай меня почему, я сам не знаю.

Девочка подошла еще ближе и луч солнца осветил ее лицо. Большие глаза на этом фоне казались двумя черными жемчужинами, блестевшими ярким необычным светом.

— Вы не были похожи на тех, кто ко мне приходил до этого. Вы другие.

Горг повернулся к ней.

— Что значит другие?

— Вы ничего не просили, не спрашивали, не пытались узнать правду или спросить совета на будущее. Вы просто ворвались ко мне и убили тех людей, что поклялись защищать меня, а потом попытались сделать тоже самое и со мной. Но ты… не дал этому случиться.

Девочка развернулась и маленьким шагами зашагала в другую сторону. Что-то было странное во всем этом. Как она двигалась, как говорила, даже как задавала простые вопросы. Все выдавало в ней «взрослость» которой она не могла обладать ввиду своего возраста. Ей было лет десять, может слегка больше. Дети в таком возрасте не могли говорить о подобном, просто потому что еще не знали этого. И это спокойствие. Принятие неизбежного как должного. Смерти, как окончания жизненного пути. Она нисколько не боялась говорить об этом, более того, абсолютно не чувствовала страха перед гибелью.

— Что будет дальше? — спросила девочка, закутываясь обратно под теплое одеяло, и хоть в комнате постепенно становилось жарко, она с головой нырнула под него.

— Сложно сказать. Все это не входило в мои планы.

— А что входило?

— Ты задаешь слишком много вопросов, девочка. Я даже не знаю твоего имени, а ты уже пытаешься вытащить из меня такую информацию.

— Марта. Это мое имя. Ну, так меня называли те люди, что приходили ко мне.

Ее глаза выглядывали из-под одеяла, а маленькие ручонки сжимали края шерстяной материи не давая ей соскользнуть на пол.

— Марта, — он как бы машинально повторил за ней ее имя. — Красивое. Здесь такое не часто услышишь. — Горг опять отвернулся к окну. — Но ты все равно слишком любопытная. Здесь это не любят. Меньше вопросов — меньше проблем. Закон старый, но его все придерживаются.

— Извини. — она быстро моргнула несколько раз, — Все это время я только и делала, что отвечала. Люди толпами стекались ко мне в надежде услышать эти несколько строк. Простаивали очереди, часы, даже дни, чтобы приблизиться ко мне. Я устала. Теперь мне хочется самой задавать вопросы.

Мужчина улыбнулся.

— Ну хорошо, — он засмеялся. Так необычно искренне, что сам удивился этому. — В твоем возрасте вопросы не есть что-то подозрительное, но давай договоримся: сначала ты, потом я.

— Хорошо. — она радостно выскочила из-под одеяла и подползла по краю дивана поближе к мужчине. — Я готова.

Глаза ее широко распахнулись. Под черными ресницами он увидел удивительно пронзительный детский взгляд. Такой сильный и гипнотизирующий, что на мгновение Горг потерял над собой контроль. По телу пробежались «мурашки», как во время боя, когда ему предстояло ринуться вперед на оскалившиеся пулеметными точками вражеские ряды.

— Говори. — с трудом выдавил он.