Кабина стремительно взлетала в зенит над Луной.

Солнце взошло только вчера и едва успело подняться над западным горизонтом. При низком солнце, в резких длинных тенях, вид на кратер Фламмарион был особенно выразителен.

Тёмная ноздреватая поверхность Луны напоминала сырой цемент. Косое освещение проявляло малейшие неровности: каждый валун отбрасывал длинный язык тени, каждый мелкий кратер бездонной ямой тонул во тьме. Самые длинные тени безошибочно выдавали искусственные сооружения: роверы, горки почтовых катапульт, вышки коротковолновой связи. Но всех длиннее была тень пусковой башни, от которой только что оторвалась кабина Танит Лавалле.

С каждой секундой взлёта горизонт всё дальше отодвигался и заметнее округлялся. Башня стояла почти в центре обширного кратера Фламмарион. Его древние полуразрушенные валы подковой низких холмов охватывали горизонт на востоке, юге и западе. На востоке, будто врезанный во фламмарионский вал, чёткой крутобокой чашей выделялся молодой кратер Мёстинг-А. Севернее ландшафт перечёркивал с запада на восток прямой каньон тектонического разлома — Рима Фламмарион. Более молодая, чем одноимённый кратер, Рима рассекала его валы подобно шраму километровой ширины.

Пусковая башня возвышалась на южном берегу Римы. Узкая тень башни тянулась параллельно каньону на десятки километров, почти до самых валов Мёстинга-А, то ныряя в мелкие кратеры, то взбираясь на круглые щитообразные холмы вулканических куполов. От этих древних вулканов разбегались под поверхностью Луны лавовые трубы. Невидимые сверху, они образовывали сложную ветвящуюся сеть туннельных пещер. Главные туннели достигали трёхсот метров в диаметре — надёжное и просторное укрытие для землян-колониалов.

В прошлом дно труб покрывал лёд замёрзших вулканических газов — готовое сырьё для извлечения кислорода, азота и воды. Там, где Рима Фламмарион разрезала сеть туннелей, они выходили из стены каньона круглыми устьями. Сейчас, спустя добрых три века после основания Колонии, все эти устья были герметично заделаны и перекрыты люками, а лавовый лабиринт под поверхностью Фламмариона заполнен воздухом и прогрет до комнатной температуры.

Пригодные для жизни туннели тянулись на полсотни километров. Там, под циклопическими сводами труб, освещённые Солнцем через световоды, зеленели леса и сады, волновались рябью озёра, сновали поезда… Были в Колонии и настоящие дикие уголки, куда до сих пор не провели свет — кромешно-тёмные пещеры, заросшие одичавшими грибами и лишайником. В свободное время Танит любила побродить по этим таинственным закоулкам…

Неужели она больше никогда не вернётся во Фламмарион?

В приливе тихого бешенства Танит стиснула зубы. Далтон, этот слабак, этот нульдев, это ничтожество! Так позорно сдаться в шаге от полного торжества! Так подло украсть у неё победу, её победу!

Всё началось четыре года назад, когда она завербовала Лавинию Шастри.

Жена Максвелла Янга, сворм-коммандер, второй человек в Эриксе и Космофлоте, прибыла тогда на Луну для восстановления торговых отношений после Транспортного кризиса. У серьёзных людей вербовка всегда взаимна: информация в обмен на информацию. Чтобы войти в доверие к Шастри, Танит сдала ей немало ценных сведений — но и вознаграждена была сторицей.

— Мой Макс уже вдоволь насладился властью, — говорила Лавиния, лёжа в постели рядом с Танит и неторопливо набивая табаком трубку. — Ну и хватит с него. Шастри должны править Венерой. Шастри, а не Й-янги, — с невыразимым презрением выговорила она. — Да, Макс сделал свою работу — избавил нас от банды Окелло. Это большая заслуга, и мы его отблагодарили. Позволили поцарствовать и поиграть в героя-объединителя человечества. К сожалению, мой супруг заигрался, — Лавиния щёлкнула зажигалкой, закуривая. — Вздумал передать власть нашей пустоголовой дочери. Я тоже люблю Зару, но надо же хоть немного понимать людей? Короче, Макса пора убирать, и мы рассчитываем на вашу помощь.

— То есть? — Танит была совершенно потрясена этими откровениями.

— Макс должен потерпеть поражение. Военное поражение. Только оно способно покончить с ним. Нападите на нас, а лучше спровоцируйте наше нападение, и победите. Я буду сообщать вам координаты Эрикса. Десантируйтесь на Эрикс — и тогда наш домен поддержит вас изнутри, — Лавиния выдохнула струю ароматного дыма.

— А как же Рой? — Танит с детства испытывала ужас и восхищение перед этим средоточием силы, способной уничтожить даже аквилиан.

Лавиния только усмехнулась.

— Рой небоеспособен, девочка. Говорю тебе как сворм-коммандер. Мы его наращиваем и модернизируем, но он станет для вас опасен только к 82–83 году. Нападайте в 81-м, и сорвёте банк.

— И ты готова подчинить Эрикс Фламмариону? — усомнилась Танит.

— Только на первое время. Потом я вас всё равно кину. Но это будет потом.

— Я тебе не верю, — откровенно сказала Танит. — Это ловушка. Ты нас провоцируешь.

Лавиния лениво пожала плечами.

— Свяжись с моим братом Энеасом. Он на Земле, в Колонии Куру. Он в курсе нашего плана и всё тебе подтвердит… Ну а главное: ты ведь, конечно, пишешь этот разговор? Пошли запись Максу. Сдай меня.

— Ты это серьёзно?

— Куда уж серьёзнее. Если Макс меня убьёт — ты убедишься, что это была не провокация… — Лавиния усмехнулась. — И будешь весь остаток жизни жалеть о том, какой шанс упустила.

Танит уверенно кивнула, звякнув цепью ошейника.

— Не сомневайся. Я сделаю именно так.

Но не сделала.

Со вздохом нетерпения Лавалле подняла взгляд к окну в потолке. Облачно-голубая Земля в последней четверти стояла почти в зените, но не она интересовала Танит. Ротоватор. Подъёмник на орбиту. Гигантская праща, которая подхватит её и унесёт с Луны — если только Далтон не успеет ей запретить в оставшиеся две минуты.

Ротоватор — более шестисот километров троса из углеволокна — вращался вокруг Луны спутником, совершая оборот за два часа, и одновременно крутился в плоскости своей орбиты вокруг собственного центра масс. Скорость вращения была подобрана так, чтобы конец троса периодически оказывался над Фламмарионом в нижней точке оборота. Пусковая башня должна была выстрелить кабиной в такой момент и с такой скоростью, чтобы попасть в конец троса. Кран на конце троса подхватывал кабину, и она, прицепленная к ротоватору, совершала вместе с ним полоборота. В верхней точке окружности она отцеплялась и становилась спутником Луны — ну а дальше оставалось только ждать на орбите, пока кабину подхватит какой-нибудь корабль-транспортник.

Ротоватор уже был виден в чёрном небе над Луной — бесконечная цепочка огней габаритных отражателей сливалась в одну мерцающую линию. По мере того как трос поворачивался концом к кабине, линия укорачивалась и становилась всё ярче. На нижнем конце уже был виден кран — механическое чудовище с паучьими лапами электростатических захватов. Кабина, замедляя ход, продолжала лететь вверх, а кран стремительно падал на неё, как хищная птица на добычу. Плазма била из двигателя коррекции бледно-голубым туманным лучом.

— Приготовиться к экстремальной перегрузке! — предупредил даймон в голове Танит Лавалле.

Она закрыла глаза, выдохнула, постаралась расслабиться. Ещё секунда, и прощай, Луна… надеюсь, всё же не навсегда.

Сцепка. Грохнуло, лязгнуло, тряхнуло, с чудовищной силой вмяло в кресло… Кран подхватил кабину своими липучками-электретами. На долю секунды перегрузка достигла двадцати лунных «g», и дыхание Танит прервалось… Потом слегка отпустило. Перегрузка выровнялась на пяти лунных «g» центробежной силы. Несколько меньше гравитации старушки Земли, где она скоро окажется. Танит осторожно открыла глаза. Она могла видеть и дышать, но всё тело было спрессовано свинцовой тяжестью. Ладно, всего шесть минут с секундами, можно и потерпеть… но как она будет жить на Земле? Только в инвалидном кресле, это понятно… непрерывная пытка… Танит глянула в окно.

Луна быстро удалялась и наклонялась по мере того как кабина поднималась по окружности ротоватора. Кратер Фламмарион занимал уже не всё поле зрения — к северу виднелась чёрная лавовая равнина Синус Медии, из-за южного горизонта выползали гигантские кратеры Птолемей, Альфонс и Альбатегний. На востоке тонула во тьме равнина Океана Бурь — до неё ещё не добрались лучи восхода. Из этой тьмы редкими цепочками огней выступали хребты кратерных валов.