В это время один из минометов перешел на стрельбу дымовыми минами и поставил дымовую завесу между лесом и усадьбой. Крупнокалиберные пулеметы разносили стены поместья, не давая голову поднять залегшим в коридорах дома мафиозникам. Под прикрытием дымовой завесы группа Пилипенко по сигналу Чернышкова пошла на штурм. Атаковали они с правого фланга, поэтому не боялись пока попасть под огонь своих пулеметов. Как только они достигли ограды, минометчики прекратили стрельбу и занялись погрузкой тяжелого оружия обратно на грузовик. Пикапы, по одному, не прекращая стрельбу, начали подтягиваться к дому. Бойцы штурмовой группы, вооруженные винтовками ШмайссераКалашникова, автоматическими пистолетам Стечкина и немецкими гранатами«толкушками», прикрываясь дымом, уже проникли на территорию усадьбы и заняли исходные позиции под окнами дома.
Пилипенко поднял руку с растопыренными пальцами, по одному согнул свои пальчики и махнул рукой вниз. Пулеметный огонь прекратился, и в ту же секунду в разбитые окна полетели гранаты. Следом за ними, подсаживая друг друга, в окна ворвались спецназовцы.
Технология зачистки жилых помещений от врага проста: сначала пинок в дверь, потом – граната, а за ней – спецназовец. Очередь из угла в угол, и следующая дверь. Не могли вооруженные «перьями» и короткоствольными «бульдогами» бандиты противостоять тренированным и опытным в подобных делах специалистам. Зачистка продолжалась не более пяти минут. После этого – контрольные выстрелы и поджог всего, что можно, в первую очередь всех бумаг в кабинете. Часть бандитов пыталась бежать с заднего двора в сторону леса. Там они и легли под пулеметными очередями с пикапов. Группа Пилипенко сразу же погрузилась в грузовик, подошедший из леса, и он понесся к перекрестку дорог.
После этого включили телефонную станцию и соединили Штольца с полицейским управлением, на которое тут же был направлен шквал телефонных звонков о взрывах и выстрелах в усадьбе дона Фиоре.
Когда кортеж полицейских машин приблизился к перекрестку, на них с трех сторон обрушился сосредоточенный огонь четырех крупнокалиберных пулеметов и двадцати автоматических скорострельных винтовок. Четыре экипажа, восемь стражей закона приняли смерть, влипнув в дела, совсем их не касающиеся.
В течение пятнадцати минут спецназовцы полностью проверили территорию, сняли телефонные кабели и, оставив тела двух привезенных из НьюЙорка членов одной еврейской банды, покинули место боя. На видном месте, в километре от перекрестка, оставили машину со сломанным бензонасосом и с томом Торы на заднем сиденье, в общем, немного «наследили». Чернышков с Пилипенко и Юшковым, прихватив Штольца и Эрику, поехали к ней домой. Остальные разными путями рванули на югозапад, в Западную Вирджинию. Там, в одном маленьком городишке, на заброшенном складе, примыкающем к свалке, и расположилась база отряда Чернышкова.
Шок, охвативший американское общество, продолжался недолго. В САСШ самым страшным преступлением, после покушения на частную собственность, конечно, является убийство полицейского. А здесь и данные полицейских осведомителей о конфликте гражданина Фиоре с еврейской мафией, и улики в виде трупов ньюйоркских бандитовевреев, и машина, принадлежащая одному из них, все говорило о том, что это дело рук евреев.
Напрасно начали некоторые профессора и уважаемые журналисты рассуждать о том, что нет плохих народов, есть плохие люди. Их голоса потонули в возмущенном крике публики. Журналистовевреев погнали с работы. Средства массовой информации, подконтрольные еврейскому капиталу, моментально были оккупированы разными представителями контрольных органов, которые и парализовали их деятельность надолго.
С банками и торговыми конторами все их прежние партнеры прекратили всякие отношения. Сразу же перестали отвечать на звонки своих бывших спонсоров сенаторы и конгрессмены.
ФБР, на которое обрушилась волна обвинений в некомпетентности со стороны представителей демократической партии, начало свою игру, постепенно находя «свидетельства» антиамериканской деятельности как сионистов, так и просто гражданевреев.
А копы и не думали ни минуты. Им с самого начала было все ясно. Сразу же прокатилась волна арестов. Многих, даже не то что сопротивлявшихся, просто не поторопившихся сдаться, застрелили за попытку сопротивления.
По НьюЙорку прокатилась волна погромов, которую, пользуясь случаем, организовали ньюйоркские итальянцымафиози. И жители еврейских кварталов вынуждены были ответить на насилие, защищая свои дома и свои ресторанымагазины. Это еще больше подогрело всеобщее ожесточение, и война разгорелась с новой силой, вынуждая правительство бросать на жилые кварталы уже армию. А в армии слишком мало евреев, зато итальянцев, ирландцев, да и прочих – полно, и козлом отпущения вновь стали евреи, и вновь, раз за разом, на них обрушились удары, вынуждая их бросать, в который раз за свою историю, нажитое имущество и искать спасения в порту на пароходах, идущих в Хайфу.
Гораздо позже сионисты назовут это вторым Исходом и предъявят Америке счет, когда она, одряхлевшая и разваливающаяся, будет биться в агонии, а сейчас им хватало работы. Десятки пароходов, тысячи беженцев, всех надо принять, накормить, разместить. Израиль получил второе дыхание, в него вливались все новые и новые граждане, у которых не было ничего, кроме решимости строить свое государство и отстоять его от любой внешней угрозы.
Чернышков, переждав два дня, исчез из города. А вот и Эрике, и Судостроеву – Родригесу времени уже не хватало. Слишком много появилось «бесхозных» парламентариев, чтобы сидеть на месте. Хорхе, вербуя, заводя дружбу, просто знакомясь, раздавал деньги пачками. Эрика вела себя подругому, и это было обговорено заранее. Нет, она не жадничала, просто, в отличие от Судостроева, с его латиноамериканской внешностью и темпераментом, она изображала типично немецкую пунктуальность, и демонстративно заносила в свою записную книжечку суммы розданных денег, и достаточно четко оговаривала стоимость услуг, время их оказания и пределы полномочий подкупленного лица.
Так за пару дней в ее книжечке появились телефоны политиков, в прошлом работавших как с евреями, так и с доном Фиоре. Теперь Эрика контролировала людей в комитете по промышленности, и во внешнеполитическом ведомстве, и во внешнеторговом. Но самым ее дорогим и перспективным приобретением было близкое, с барбекю, знакомство с семейством Бушей, техасских скотоводов и нефтяников, рвущихся к власти. Эти ребята, как решила она про себя, многого достигнут. И вскоре сама жизнь подтвердила ее правоту.
В связи с антисемитской истерией, охватившей американское общество, калейдоскопически изменилась расстановка в его элите. В верха прорывались такие люди, которым раньше и руки бы никто не подал. Повторилась история «маккартизма», когда в середине сороковых, по подозрению в симпатиях к коммунистам, многие достойные люди были либо убиты, либо лишились своих постов и бизнеса. Зато такое дерьмо всплыло! То же происходило и сейчас.
Но Судостроев не был бы собой, если бы не нашел в кризисе, устроенном им для неудачливых рэкетиров, и третью выгоду. Предвидеть массовые волнения не составляло особого труда, как и спрогнозировать последствия этих волнений для курса акций на американских биржах.
За несколько дней до начала акции Эрика аккуратно, а потом все бесцеремоннее стала скупать через знакомых брокеров акции Форда, старого антисемита, а также явно недооцененные облигации госзаймов, пенсионных и прочих государственных фондов. Бухнула туда все свободные средства, в том числе и принесенные Чернышковым миллионы. При этом аккуратненько слила все активы, которые хоть какимнибудь боком соприкасались с еврейским капиталом. Когда прогремели первые репортажи о «бойне» в поместье Фиоре, биржевики первыми отреагировали на «еврейский след», и котировки многих компаний обвалились. Для того чтобы разместить средства в других бумагах, брокеры начали скупку акций Форда и госбумаг. Сразу же цена на них поползла вверх, а потом, когда в дело вступили биржевые «Быки», она начала расти как на дрожжах. В тот момент, когда цены на ее бумаги удвоились и не думали останавливаться, а цены на бывшие еврейские капиталы упали ниже всякого здравого смысла, Эрика совершила «переворот», так на языке биржевых игроков называется сброс одних бумаг на высшей точке их курса и покупка бумагаутсайдеров на низшей точке. В итоге она стала единоличной владелицей контрольного пакета «Дженерал дайнемикс», одного из флагманов американской индустрии. И любые попытки обвинить ее в использовании инсайдерской информации можно было отметать со смехом, ведь не могла же она, в самом деле, знать, что какаято ньюйоркская шпана решит расстрелять целый полицейский кортеж, да еще и в самой столице!