– Несколько сумбурно, – констатировала Эрика для себя, – не похоже на нашего суперагента... хотя, учитывая его эмоциональность... – Она включила селектор. – Эмили, зайди.

– Слушаю, госпожа Фон.

– Эмили, ты принимала почту?

– Да, мисс.

– Чтото просили передать еще?

– Звонил сам господин Родригес.

– Что он говорил?

– Просил передать вам письмо лично в руки, не вскрывая.

– Что еще?

– Ничего больше, мисс, – слукавила помощница.

– Это точно был Хорхе Родригес?

– Да, мисс.

– Почему ты в этом так уверена?

– Я знаю его голос, мисс, и он всегда говорит со мной, как с глупой девчонкой...

– А это не так? – Эрика уже начала закипать, врет ведь в глаза и не понимает, что она видит ее насквозь. – Прости, я не хотела тебя обидеть. Пойми, Эмили, мне очень важно знать, был ли это сам Родригес, или ктото другой...

– Да сам, сам, ято его узнала сразу, по голосу, и он меня...

– Ладно... иди. Стой! Дай распоряжение выкупить билет на рейс в БуэносАйрес на завтра, на «Панамерикэн эйрлайнс», позвони... хотя нет, я сама, иди.

Эрика сама позвонила в штабквартиру Демократической партии и попросила перенести встречу с вицепрезидентом на две недели. Ее там не поняли. Для сотен предпринимателей такой шанс выпадает только раз в жизни, а многим вообще никогда не выпадет. Ведь встреча с вицепрезидентом может обрушить на нее золотой дождь. Только Эрике было не до дождя. Она уже в мыслях неслась над Кордильерами, в неизвестность.

Огромный «Боинг» прошел вдоль посадочной полосы, немного приподнялся и, заложив крутой вираж, приземлился на три точки.

«Хулиганит шефпилот», – подумала Эрика, но пассажиры, подогретые напитками, засвистели и захлопали на весь салон, благодаря летчиков за полет и выражая восторг их классу.

– Видно, я еще долго буду удивляться американцам, точнее, их открытому, поистине детскому восприятию мира. Не всем американцам, – поправила она себя, – а только простым. Есть еще такие сложные американцы...

Она встряхнулась, вспомнив цель своего полета. Какие еще могут случиться неприятности у Судостроева, у этого теневого лидера всего Западного полушария. Неужели смерть Сталина пошатнула его положение? Но ведь во главе Советского Союза встал Берия, верный сталинец и многолетний шеф Судостроева, чтото здесь не так.

Она взяла с собой минимум вещей, поэтому и багаж получила, и таможенный досмотр прошла быстро, и через четверть часа уже вышла из таможенной зоны в здание аэропорта. На выходе стоял сияющий Судостроев, а рядом ее давний знакомый – господин Шварц, он же Александр Чернышков. Павел быстрым шагом подошел к Эрике, выхватив чемодан, обнял ее, поцеловал в щеку и увлек за собой, к выходу.

– Ничего не говори, ничего не спрашивай, все потом, рад тебя видеть, милая.

– Хорхе, как это все понимать?

– Вот, знакомься, это Шварц...

– Хорхе, не тупи, мы знакомы, объясни мне... – Они уже подошли к длинному лимузину Родригеса.

– Садись. – Когда они уселись в просторный салон, Судостроев махнул водителю – поехали и, закрыв окошко перегородки между салоном и водителем, повернулся к ней: – Эрика, это сюрприз.

– Какой еще сюрприз? Я ничего не понимаю.

– Я же говорю, все узнаешь вечером.

– С тобой все в порядке?

– Эрика, посмотри на меня, ну конечно же, все в порядке!

– А почему нас преследует машина сзади?

– У тебя нет мании преследования? Почему преследует? Сопровождает!

– Кто это?

– Это ребята Алекса Шварца.

– А кто такой Алекс Шварц? – Эрика повернулась к Чернышкову. Светлый костюм. Белая шляпа. Светлые волосы, голубые глаза. Тяжелый взгляд человека, который знает свою цену и цену собеседника и который никогда не сделает меньше, чем может.

– Я ж говорю – познакомьтесь! – Родригес откровенно веселился, что еще больше возмутило Эрику.

– Я – Алекс Шварц, владелец и председатель совета директоров «General Security».

– Того самого?

– А то! – проворчал не без самодовольства Чернышков.

– И ребята там... тоже наши?

– В некотором роде. То есть, – продолжил он, видя недоумение Эрики, – где надо – наши, а где обойдется – другие.

– А куда мы едем?

– Пока на виллу к Родригесу. А потом... потом снова в аэропорт, правда, это будет послезавтра.

Зазвонил радиотелефон, новейшее изобретение, и Родригес взял трубку, а Эрика села поудобнее и принялась разглядывать в окно улицы БуэносАйреса.

– Вот и еще один крестник на подлете, на этот раз из Чили... – Родригес открыл окошко в перегородке и попросил водителя остановиться. – Саша, давай назад, в аэропорт, встреть мистера Ортегу, ты его знаешь, да и он тебя узнает, – на последнее замечание Чернышков ответил улыбкой, – а я с Эрикой домой, намотался чтото за день.

Чернышков пересел в «Кадиллак», припарковавшийся сзади, и машина с визгом шин, через двойную сплошную полосу рванула назад.

Вскоре город кончился, и они очутились в загородном имении самого влиятельного человека Аргентины, сеньора Родригеса. Огромный дом, построенный в колониальном стиле, целый ряд домиков вдоль массивного забора, будки охраны на въезде, – это только сама «цитадель». А все это еще окружено парком и тенистым садом со вторым контуром охраны и еще одним забором. А вокруг еще один контур, и окружен он на этот раз прудами, и это при вечном дефиците воды в Аргентине. Роскошь Родригеса не просто бросалась в глаза, она их резала. Вооруженные люди в униформе времен Наполеона, с винтовками на плече и с собаками на поводке. Конный разъезд. Пулемет, обложенный мешками с песком на пригорке. Непонятная амбразура с торчащей из нее трубой, так похожей на ствол противотанковой пушки. Все серьезно, без дураков. Перед главным домом – на десятиметровой мачте – государственный флаг Аргентины.

Родригес проводил Эрику в один из гостевых домиков.

– Эрика, чувствуй себя как дома. В холодильнике есть напитки, закуски. Но сильно не налегай, твой желудок еще понадобится сегодня вечером. В шкафах платья, все для тебя, по последней моде, по твоему размеру, под твой стиль. Вот – звонок. За тобой закреплена прислуга, толковая девчонка, все вопросы, заданные ей тобою, это словно я задал. Все, что хочешь, все будет. Извини, я сейчас должен тебя покинуть, мне нужно приготовиться к сегодняшнему вечеру.

– А мне как к этому вечеру приготовиться?

– Выспись хорошенько. Оденься как на бал, ну что, я тебя еще этому учить должен!

– Что за бал?

– Лиса хитрая! Все вечером, все вечером.

Когда Эрика, в сопровождении веселой Хуаниты, вошла в просторную гостиную особняка Родригеса, просторный зал был уже полон гостей. Во главе стола, порусски накрытого для совместного ужина, стоял сам Хорхе, собственной персоной. А за столом сидели десятки гостей.

– Госпожа Эрика Фон, глава корпорации «Зюйд трейд», Соединенные Штаты Америки! – провозгласил, словно тост, Родригес, и зал ответил одобрительным гулом и аплодисментами.

– Теперь, господатоварищи, вы болееменее представляете, что мы с вами значим на земле этой грешной.

Эрику усадили рядом с Хорхе, и он сразу принялся подкладывать ей закуски.

– Что здесь происходит? – шепотом спросила она его.

– Минуточку внимания! – Судостроев поднялся и, держа бокал с игристым вином в руках, начал говорить: – Эрика. Здесь все более или менее знакомы друг с другом. Там, – он указал пальцем в потолок, – принято решение и тебя ввести в курс нашего общего дела. До сих пор мы внимательно приглядывались к тебе, но теперь решено, ты облечена полным доверием...

– А покороче. – Эрике уже начал надоедать этот спектакль.

– Хорошо, покороче. Здесь сейчас почти треть капиталов Западного полушария. И все здесь, – он обвел рукой, – не только мои друзья, но и мои бывшие подчиненные. Вот за столом сидит пожилая чета, это – супруги Хандкаряны.

– Те самые?

– Те самые. Те самые Хандкаряны, которые держат за кокосы половину брокеров на Уоллстрит. А вон тот молодой человек с наглой улыбкой – прототип Чарльза Уокера, один из самых крутых агентов ФБР. Про Шварца я и говорить не буду, сама знаешь, кто это. Вилли Баффет, ничего не говорит имечко?