Мадрид пал через две недели после начала наступления. Барселона крепилась, но после того, как в Мадриде пламенная Долорес сформировала правительство народного единства, смысла поддерживать надоевшего всем генерала не стало. Франко бежал в испанское Марокко, туда, откуда он начал свое победное шествие летом 1936 года.

За ним в Марокко переправились десантные группы французского спецназа и советского Осназа, имеющие своей целью найти тирана и представить его перед ясными очами испанского правосудия.

Сам генерал Голиков провожал в эту последнюю, как он считал, операцию группу Чернышкова. Все было достаточно просто и предельно прозрачно. Найти и привезти Франко. Желательно целого и невредимого. Но если и попортите шкурку, не беда. Главное – точно знать, что он мертв, и привести свидетельства его смерти. Чтобы никакой фальшивый лжеФранко не возник в темной и религиозной Испании, склонной ко всяким суевериям, воскресениям и прочим чудесным небылицам.

Вновь самолет, вновь ночной прыжок в неизвестность. Только при приземлении группу Чернышкова уже ждали. Французские арабы помогли. Подогнали угнанные гдето грузовики, и вскоре группа уже приближалась на раздолбанном пикапе и разукрашенном лентами и яркими красками грузовом «Форде» к Мелилье, где, поданным разведки, и остановился бывший испанский диктатор.

Только там, в пяти милях к северу от этого маленького городка, вместо виллы, или чегото в этом роде, десантники обнаружили раздолбанную в пух и прах усадьбу, следы боя, груды трупов как испанцев, так и марокканцев, изрешеченные пулями автомашины и сожженные самолеты на взлетной полосе, расположенной рядом с поместьем. Доложив по рации о результатах осмотра места боя и о том, что Франко не обнаружен, Чернышков получил команду выбираться назад тем же путем. Франко взяли другие разведчики, Голиков не уточнил, чьи, наши или французы, и тиран уже на пути в центральный изолятор Мадрида.

Потсдам, лето 1942 года.

В пригороде Берлина, в старинном городке Потсдам, в династическом замке прусских королей победители собрали мирную конференцию, на которой предстояло определить будущее освобожденной Европы.

От Европы присутствовали представители стран, боровшихся с фашистской агрессией, и делегации стран Оси. Только их статус несколько отличался от того, который обычно предоставляется побежденным. Совершенно не так себя чувствовали немцы и австрийцы в 1918 году. Здесь, под лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», в едином порыве слились представители передового класса европейского общества. Так, Болгарию представлял Георгий Димитров, в прошлом председатель Коминтерна, а ныне – глава Республики, претендующий на то, что именно поднятое им восстание положило конец нацистской агрессии, и в кулуарах конференции пользующийся неизменным успехом. Польшу, в пику лондонскому правительству, представляла Ванда Вакулевская, писательница, известная своей непримиримой позицией и мнением о том, что польской шляхтой Вторая мировая война была развязана специально. Якобы польские военные задумали с помощью Франции и Англии разгромить Германию и отхватить земли вдоль северного побережья Балтики, до Штеттина, но просчитались с оценкой силы и, главное, с оценкой решимости Германии воевать. За это она подверглась самому настоящему шельмованию в польскоанглийской прессе, но не унывала, писала свои обличительные статьи. Которые неизменно публиковали центральные советские газеты, не забывая вставить в конце каждой статьи сноску о том, что дается она в авторской редакции и ответственность за ее содержание редколлегия не несет.

Другие страны представляли не менее известные своей революционной деятельностью люди. Только вот от Германии не присутствовал Эрнст Тельман. Во время приближения советских войск к Берлину, в центральной тюрьме которого его содержали в последние недели войны, он был предательски убит эсэсовскими палачами. Советской прокуратурой предпринято расследование обстоятельств гибели Эрнста Тельмана. В результате около пяти тысяч палачей и их пособников были осуждены на различные тюремные сроки, а непосредственные организаторы расстреляны.

Страныпобедительницы: СССР, Франция, Югославия, Чехословакия и Греция – были представлены на самом высоком уровне. Понятно, что основное внимание всех журналистов, а также общественности привлекли к себе маршал Сталин и генерал де Голль. Именно к их мнению, в отсутствие других фигур такого же масштаба, прислушивались другие участники.

В качестве наблюдателей были приглашены представители США, Швеции, Швейцарии, Финляндии, Норвегии, Великобритании и других стран, вклад которых в победу над нацизмом Европа не оценила. А шум, который поднялся в европейской прессе, относительно заявления Черчилля о том, что именно Великобритания, как великая держава, должна определять послевоенное устройство Европы, был сравним разве что с уничижительной критикой молодого советского правительства в 2030х годах. Не осталось, казалось, ни одного серьезного европейского журналиста, который бы со страниц своего издания не объяснил читателям зловещую роль Англии во вскармливании нацистского зверя и в развязывании войны. После чего Форин Оффис решил вообще не участвовать, как было выражено в заявлении, «в этом фарсе», что еще более придало силы антибританской истерии.

Роль США в победе над фашизмом прессой неизменно подчеркивалась, и притом в самых уважительных тонах, поэтому президент Рузвельт, несмотря на недовольство Сената, принял приглашение участвовать в конференции. Оно и понятно, умный человек, в отличие от вырожденцев из знатных стопроцентноамериканских семейств, предполагал, что приход большевиков в Европу – процесс долговременный, и игнорировать его – то же самое, что уподобляться африканскому страусу, прячущему голову от неприятностей в песок. И этот его шаг был по достоинству оценен Сталиным. Рузвельт был приглашен (а может, именно на это Иосиф Виссарионович и рассчитывал?) на заседание союзной комиссии. Комиссия состояла из трех человек. Сам Сталин, де Голль и Рузвельт. Может возникнуть вопрос: а что было бы, если бы Рузвельт не приехал? Ответ на него скорее всего незамысловат – Сталин чтонибудь бы придумал.

Заседание комиссии проходило в старинном королевском замке, в огромном зале. Специально для этого мероприятия был изготовлен и в считанные дни доставлен из Советского Союза огромный круглый стол, видимо, призванный убедить гостей Сталина в том, что они тоже являются полноправными творцами победы и полностью допущены к ее плодам.

Перед началом самого первого заседания «Большой Тройки» – именно так окрестили журналисты участников «круглого стола», Сталин встретил на крыльце Рузвельта и де Голля. Он весьма тактично «не заметил» момент, когда парализованного президента США помощники вынимали из машины и усаживали в инвалидное кресло, зато, когда Рузвельта подкатили к невысокому крыльцу, с искренней радостью встретил президента и в дальнейшем уже не выпускал его из поля зрения.

Де Голль также был встречен и обласкан, правда, чуть холоднее, видимо, этим Председатель Совмина СССР делал намек на неудовольствие операцией по поимке Франко. Както так случилось, что Франко, который был вывезен французскими спецназовцами из Африки, при перевозке его уже по территории Франции был смертельно ранен при попытке к бегству. Сталину было на что гневаться. Франко – вот единственный и неповторимый свидетель, который мог бы на суде многое рассказать о роли как сионистов, так и англичан с американцами в развязывании Второй Мировой войны. А этот то ли олух, то ли провокатор де Голль упустил его на тот свет.

Пока усаживались, определялись с местами для переводчиков, расставляли стаканы и графины с водой, настраивали аппаратуру для трансляции переговоров вне здания для прессы, Сталин успел коротко переговорить с де Голлем относительно его позиции в отношении стран Бенилюкса. Де Голль разделял мнение Сталина о том, что слабые в политическом и военном отношении страны будут искать себе союзников за пределами европейского континента и что России и Франции невыгодно видеть их слабыми. Сталин при этом напомнил роль странсоюзников Германии в начале войны.