– А надо ли тебе снова идти туда самому, ярл? – поинтересовался Хендрикс (никогда не вредно выказывать заботу о ближнем, особенно если ты не только возжелал жену этого ближнего, но и получил желаемое, и продолжаешь получать с завидной регулярностью). Экипажи субмарин и сами справятся со своей задачей.

– Как показывает опыт, – невозмутимо произнёс властитель Свальбарда, – от ваших экипажей можно ждать чего угодно. Нет, я уж лучше сам присмотрю, так оно надёжнее. Да и понравилась мне, хотя поначалу, не буду врать, не слишком мне было уютно под водой. Так что

я снова пойду к полюсу, глоб. Тебя с собой не зову – у тебя хватает дел на берегу.

На этот раз милитар насторожился. "Знает или только догадывается?" – мелькнуло в его сознании. Но выражение лица Эйрика оставалось безмятежнопростодушным, и глоб успокоился. "Не знает, – подумал он. – А если и знает, то не придаёт значения. Мы пригнали ему столько боевых кораблей – и каких кораблей! – неужели это не стоит женских ласк, даже если эти ласки расточает жена того, кто получил эти корабли?".

Атомная подлодка "Краб" патрулировала околополюсный район. Гибель "Гепарда" показала, что над хребтом Менделеева высока вероятность встречи с противником, и то, что противник этот пока неизвестен, не делало это патрулирование менее напряжённым, скорее наоборот.

"Краб" был кораблём оригинальным. Основным его назначением было слежение за ракетными подводными лодками и авианосными группами потенциального противника и гарантированное их уничтожение с началом боевых действий. "Краб" и однотипный с ним "Карп" – "барракуды" – создавались по тому же техническому заданию, что и "щукиБ" – лодки "кошачьей серии", – однако проектировщикам была поставлена задача уменьшить размеры "барракуд" по сравнению со "щукамиБ" с тем, чтобы новые лодки можно было строить на внутренних заводах страны (в Горьком), причём добиться этого требовалось без ухудшения боевых характеристик. Задачу удалось решить применением для изготовления прочного корпуса титанового сплава вместо традиционной стали, что позволило за счёт уменьшения его массы снизить водоизмещение почти на треть, а заодно и резко уменьшить магнитное поле "барракуд" (правда, обошлось это недёшево – в самом прямом смысле этого слова).

Субмарину вооружили шестью носовыми торпедными аппаратами – двумя 650мм и четырьмя 533мм – уменьшенное (по сравнению со "щукамиБ") число торпедных труб у "барракуды" компенсировалось разнообразием её боекомплекта, включавшего сорок единиц оружия: торпед и ракетоторпед. "Краба" оснастили новыми противолодочными ракетными комплексами "Водопад" (533 мм) и "Ветер" (650 мм) с увеличенной глубиной старта ракетоторпед и дальностью стрельбы с применением самонаводящихся малогабаритных торпед или специальной – атомной – боевой части. Новинкой стала и телеуправляемая самонаводящаяся торпеда ТЭСТ71 с глубиной поражения цели до четырёхсот метров, предназначенная для поражения подводных лодок и имевшая активнопассивную гидроакустическую систему самонаведения, которая вместе с телеуправлением по проводам обеспечивала наведение на цель в двух плоскостях. Такая система позволяла контролировать маневрирование торпеды, следить за работой аппаратуры самонаведения и управлять торпедой в процессе выстрела – оператор на борту лодки в зависимости от сложившейся тактической ситуации мог запретить самонаведение торпеды или перенацелить её.

На страх врагам "Краба" зачислили в состав военноморского флота в восемьдесят втором, хотя в металле субмарина была заложена в восемьдесят четвёртом, спущена на воду в восемьдесят шестом, а в строй вошла только в восемьдесят седьмом – пять лет спустя. Но этот "авансовый" страх обернулся реальностью: титановая "барракуда" имела в послужном списке боестолкновение с противником – не то чтобы очень боевое, но столкновение.

11 февраля 1992 года, занимаясь боевой подготовкой у острова Кильдин, "барракуда" встретилась с американской лодкой "Батон Руж" – любознательный "лосанджелес" следил (в наших водах) за учениями российских кораблей. В процессе маневрирования акустики "шпиона" потеряли контакт с "Крабом", а поскольку рядом мирно рыбачили пять траулеров, американец решил всплыть под перископ и разобраться в обстановке. "Краб", находясь под американской субмариной на глубине чуть больше двадцати метров, тоже начал всплывать – для связи с берегом – и аккуратно протаранил своей усиленной рубкой днище "Батон Руж". Энергичная "барракуда" отделалась незначительными повреждениями рубки и обтекателя гидроакустической станции, а незадачливый соглядатай с трудом доковылял до ближайшей базы – от гибели его спасла только малая скорость "Краба" и малая глубина столкновения. Но лечить жертву стратегического любопытства не стали – изза тяжести полученных травм лечение выходило дороговатым, – и через два года "Батон Руж" тихо сдали на утилизацию. А экипаж "Краба" – по традиции советских подводников времён Великой Отечественной – нарисовал на боевой рубке звезду с цифрой "1": по числу побед.

И только благодаря этому пункту биографии "Краб" (переименованный в девяносто третьем в "Кострому" и в две тысячи девятом прошедший ремонт) пережил Обвал. Князь Александр сохранил геройскую субмарину, пожертвовав ради неё более новыми лодками, а заодно и вернул "барракуде" имя, данное ей при рождении.

И вот теперь ветеран шёл подо льдами, ежеминутно ожидая контакта с противником: на сей раз самого что ни на есть боевого.

* * *

Изотов почти всё время находился в центральном посту. Размышляя над причинами гибели "Гепарда", он пришёл к выводу, что при скоротечном контакте с противником Олег Катунин мог и не находится за пультом управления "зеркалом" – вместо него защиту мог включить ктото другой (например, вахтенный офицер), и этот "ктото" не сумел должным образом справиться с управлением: вражеская торпеда поразила "кошку". Не факт, конечно, но такая версия многое объясняла: одно дело человек, получивший инструктаж по активации "зеркала" (пусть даже добросовестно выучивший, какие кнопки нажимать), и другое дело – оружейникразработчик, знающий всю систему до тонкости и готовый к любым её фокусам.

Вслух он свои соображения не высказывал – капитан второго ранга Волков, командир "Краба", лихой, бесшабашный и в то же время грамотный подводник, служивший старпомом на атомарине "Тамбов" и получивший там прозвище "тамбовский волк", ревниво оберегал честь моряков с "Гепарда" (многих из них он знал лично) и не допускал никаких сомнений в их высоком профессионализме. Тем не менее, чернокнижник предпочёл бы, чтобы встреча с противником произошла тогда, когда он, Денис Изотов, смог бы встретить его во всеоружии, сидя за пультом управления. Однако сном он не пренебрегал – ни один человек не может бодрствовать двадцать четыре часа в сутки день за днём, а затуманенный усталостью мозг в трёхмерном подводном бою – плохое оружие.

…"Краб" встретился с подводными драккарами Эйрика над той же долиной, которая стала могилой для "Гепарда" и "Морского волка" – "пиявки" со "Свальбарда" сосали нефть там же, где и в прошлый раз, а "Дракон" и "Змей" прикрывали флагмана. Акустический контакт был неотчётливым, но Денис ни минуты не сомневался в том, что бой неизбежен, и вопрос только в том, кому жить, а кому умирать, захлёбываясь ледяной водой.

– Судя по шумам, – деловито сказал "тамбовский волк", обменявшись парой слов с офицеромакустиком, – это "лосанджелесы", два штуки. Старые, можно сказать, знакомые – с одним таким нахалом мой "Краб" когдато уже имел дело. А за ними прослушивается ктото третий – то ли ракетоносец типа "Огайо", то ли ещё один "лос". Далековато – толком не разобрать. И чьи это корабли – тоже неясно: может – глобы, а может – викинги. Но в любом случае…