- Не хочешь шевелить ногами - значишь, понесу.

  - А!!!!

  Дикий визг раздаётся из её рта, но тут же задушенно обрывается - моя ладонь запечатывает наглухо губы. Вижу на спинке кровати полотенце. Пойдёт! Просто запихиваю его в рот саури, и та теперь может только мычать. Вскидываю хрупкое тело на плечо, абсолютно не чувствуя веса. А потом спокойно выхожу прочь из камеры, поднимаюсь по ступенькам. Проход по коридору, вот и лестница, ведущая наверх. Главное, что матушка спит, и мне никто не помешает...

  ...Сбрасываю саури на свою койку. Стол уже накрыт за то короткое время, пока я ходил за Ооли. Бутылка хорошего вина, бокалы, сыры, колбасы, копчения. Протягиваю руки к по-прежнему лежащей на постели девушке, серой, словно сумерки, от страха, и... Отщёлкиваю ошейник. Отступаю назад, делаю приглашающий жест:

  - Поднимайся, подруга. У меня сегодня праздник. Так что составь компанию сьере графу.

  Усаживаюсь за стол, наполняю бокалы. Один пододвигаю ей.

  - Чего ждёшь? Послезавтра я уезжаю на войну. Так что моли всех своих богов, чтобы я вернулся. Иначе здесь тебя и похоронят...

  Узница немного приходит в себя. Снова поджимает под себя ноги, не веря самой себе, ощупывает шею. Но ей не кажется, и глаза не обманывают - оковы в моих руках. Впрочем, тут же изуверское приспособление летит в угол, где падает с тупым звуком. Я снова повторяю свой жест:

  - Садись.

  И после небольшой паузы добавляю:

  - Пожалуйста...

  Саури мнётся несколько мгновений, потом всё же сползает с кровати, осторожно усаживается за стол. Я поднимаю бокал:

  - За Фиори.

  Она берёт свою порцию, смотрит через хрусталь на багровую густую жидкость, затем... Наши бокалы красиво звенят, когда чокаются. Оба пьём. Ооли вновь округляет свои большие серые глаза:

  - Какое вкусное!

  Первый испуг, похоже, прошёл, и она смело тянется за сыром, нарезанным тонкими ломтиками и уже пустившим ароматную слезу. Аккуратно съедает ломтик, потом протягивает мне бокал вновь:

  - Ещё.

  Ещё - так ещё. Мне не жалко. Наполняю сосуды вновь.

  - Откуда эти бокалы?

   Любуется на игру рисунка по стенам сосуда.

  - Сделано в Парда. В моём графстве. Научил аборигенов.

  Она дразняще улыбается.

  - Прогрессор-педагог?

  Мотаю в знак отрицания подбородком:

  - Потерпевший кораблекрушение. Это мой транспорт упал рядом с твоим Листом.

  - Я здесь не причём! Нас вместе затянуло в гравитационную яму!

  Пожимаю плечами:

  - Знаю. Я умер задолго до вас.

  - Умер?!

  Девчонка испугана не на шутку. Киваю в ответ.

  - Умер. Моё сознание переписано в тело вот этого аборигена.

  - Значит ты - не имперец?!

  - Телом, может, и нет. Но душой - да. Майор Максим Кузнецов. Русский. Неотделимый и единый.

  - А как же твоя местная мама? Она знает, кто ты на самом деле?

  - Знает. И я её люблю, потому что другой у меня нет. Вы убили её! И моего отца.

  Залпом допиваю остатки вина, снова наливаю, дополняю до уровня и ей. Саури словно очнулась от какого-то морока - теперь и её глаза сверкают гневом и злобой. Напомнил, получается...

  - Ну, что, выпьешь за мою погибель?

  Она поднимается со стула, залпом выпивает:

  - От такого не отказываются, червь!

  - Ах, ты же...

  Мой стул падает назад, я так же в один присест выпиваю свою порцию, ставлю бокал на стол.

  - Значит, говоришь, я - червь?!

  Внутри меня вскипает дикая злоба, и я протягиваю к ней руки. Саури дико визжит, но тщетно...

  ...Просыпаюсь рано утром. На улице ещё темно, камин погас, но глаза забившейся в угол пленницы, прикрывшей своё обнажённое тело моим плащом, сорванным с вешалки, сверкают ненавистью, сразу давая возможность её найти. Увидев, что я проснулся, она выплёвывает:

  - Я убью тебя!

  И вновь внутри меня вскипает дикая злость, я слетаю с постели, и всё повторяется вновь...

  ...Заношу закутанное в покрывало неподвижное тело обратно в камеру и осторожно укладываю саури в её кровать. Она без сознания. С сожалением смотрю на ушастика в последний раз и выхожу прочь, закрыв за собой дверь. Что я наделал? Как только смог?! Скотина! Подонок!.. Возвращаюсь в свои покои, подхожу к разбросанной и смятой постели, тупо смотрю на неё. Потом с размаху бью в стену. Хруст досок, которыми та обита, приводит меня немного в себя. Как я только мог... Как только мог... Одеваюсь, выхожу на улицу. Зарядка. До седьмого пота. Из-за стен доносится гул голосов. Взбегаю на стену - точно. Солдаты уже проснулись и тоже занимаются. Утренняя физкультура - святое в любой армии. Полюбовавшись на слаженные квадраты бойцов, возвращаюсь вниз и иду в баню. Принимаю горячий, потом холодный душ, переодеваюсь, возвращаюсь к себе. В комнате уже убрано, постель перестелена. Слуги голову сломают, размышляя, кого их сюзерен лишил невинности...

  - Сьере граф, завтрак накрыт в столовой.

  Ах, да. У нас же куча гостей, и сегодня поесть одному мне не дадут... Спускаюсь вниз, иду в здание. Столовая убрана коврами и знамёнами. На стенах - гобелены и картины. Богато накрытый стол, улыбающиеся люди. Сегодня только свои, близкие. Так сказать, ближний круг. Занимаю своё место рядом с матушкой. Слуги подают первую перемену. Все дружно набрасываются на еду. Надо бы объявить благодарность повару. И... Нет. Не надо. Я не стану посылать пищу со своего стола саури. Это будет означать признание собственной вины, и очень сильно навредит в будущем. Ооли придётся смириться с произошедшим. А когда за мной прибудет корабль, ушастую заберёт Служба Безопасности Империи, и выпотрошит из неё всё, что та знает... Подают последнюю перемену блюд, уже разливают натту и настои из трав и цветов. Люди нахваливают выпечку, ведь сегодня никому не наливают ни капли спиртного. Все должны прийти в себя - завтра в поход... Выходим на улицу. Трапеза окончена. И тут к матушке подбегает одетая в форму надзирательница, что-то шепчет той на ухо. Мама бледнеет, потом просит прощения и уходит. Я же с напряжением жду последствий. Ежу понятно, о чём доложили досе Аруанн. Эх, не хотел я себе портить последний день дома, но, сам виноват. Мы ждём, пока матушка вернётся, потому что уже поданы возы, которые отвезут нас к моему озеру, где будут шашлыки. Но мама задерживается. И я начинаю нервничать. Неужели саури наложила на себя руки?! Я же оставил её совсем без оков... Но вот на крыльце появляется фигурка матушки, одетая в лёгкий плащ. Она зло смотрит на меня, потом решительно забирается в возок. Её компаньонки усаживаются вместе с ней, остальные гости так же занимают свои места, и небольшая кавалькада отправляется из замка. Проезжаем военный лагерь, стройку, сейчас остановленную, углубляемся в горы по небольшой дороге. Путь проходит спокойно, дамы восхищаются красотами окружающих пейзажей, мужчины поддакивают супругам в полголоса. Наконец, вот оно, озеро. Слуги быстро разводят костёр, народ разбредается вдоль берега удивительно прозрачного и чистого водоёма необычно правильной круглой формы. С окружающих его скал в воду падает небольшой водопад. Вокруг тихо и невероятно красиво. Понемногу напряжение спадает, я извлекаю из сумки свой проигрыватель, ставлю кристаллы с классической музыкой, и поражённые до глубины души гости слушают Вивальди, Баха, Шумана и прочих гениев Земли. Для них это чудо Высочайшего. Едим ароматное горячее мясо, шутим, просто разговариваем. Мама тоже начинает отходить от произошедшего утром. И у меня стойкое ощущение, что она чего-то, или кого-то, ждёт... Между тем солнышко пригревает всё больше. Становится теплее, в воде время от времени играют рыбы. От их хвостов расходятся по зеркальной глади круги. А это что? Я вижу, как из-за поворота появляется три всадника. Двое солдат и... Не могу понять, какая-то дама? Почему я не знаю её? Всадники подъезжают вплотную к нашей расположившейся на толстых коврах компании, затем спрыгивают с коней. Однако... Мама поднимается навстречу вновь прибывшей и порывисто обнимает её, потом подводит к нашему пикнику, и у меня отвисает челюсть - это саури...