- Прошу вас, сьере герцог.
Я поспешно поднимаюсь со своего кресла и склоняю голову в поклоне в знак уважения. Мой гость смотрит на меня с любопытством, потом тоже здоровается:
- Сьере граф...
Выпрямляет голову, с удовольствием, как я вижу, присаживается за накрытый скромно, но обильно, стол. Я тоже занимаю своё место. Герцог осматривается, но я произношу:
- Прошу прощения, ваша светлость, но слуг не будет. Ближайший от нас человек находится в пятидесяти саженях от нас, потому, прошу вас самому поухаживать за собой. Тем более, что мы - воины...
Достаточный намёк на то, что мы здесь одни, и нас никто не подслушает. Дель Саур удивлённо смотрит на меня, потом решительно накладывает себе миску каши, плюхает большой кусок жареного мяса, то ли оленины, то ли кабана, наполняет бокал настоем. С пищей он расправляется на загляденье - быстро, а главное, одновременно, аккуратно и тщательно. Пора? Рискну, пожалуй:
- Не сочтите за наглость или дерзость, сьере герцог, но... Когда мы отправлялись в поход, я успел передать досе Лондре послание.
Его глаза удивлённо расширяются, но он молчит, тщательно пережёвывая еду, и я продолжаю:
- Не волнуйтесь. Речь не идёт о пылких чувствах. Скорее, это ключ к спасению.
- К спасению? Кого? Меня?
Медленно качаю головой в знак отрицания:
- Её.
- Вы что-то знаете?!
Даже ложку отодвинул, воткнув в меня свирепый взгляд.
- Очень мало. Лишь одно - в Фиори не рассчитывают на то, что кто-то из армии вернётся обратно. Здесь все неугодные определённому кругу лиц. По разным причинам.
- И я?
Слегка откидываюсь на спинку своего сиденья:
- Разумеется. Вы же не маркиз дель Сехоро...
Внезапно на классически правильном лице герцога появляется улыбка:
- Ха! Вы выяснили лишь одно имя? Атти, с того вечера в Гандарбе, когда мы познакомились, я всегда знал, что вы пойдёте далеко, если вас не остановят Тайные Владыки.
- Тайные Владыки, говорите...
- Да. Ты уже понял, что Совет Властителей - лишь ширма для их дел.
Киваю в ответ:
- Разумеется.
- Так что вы написали моей дочери?
- Всего лишь просьбу. Если она почувствует опасность - пусть немедленно уезжает в Парда к моей матушке. Там она будет в безопасности.
- Даже так?!
Герцог не на шутку удивлён.
- Вы питаете к ней какие-то чувства, Атти дель Парда? А меня вы спросили?
Снова мотаю головой из стороны в сторону:
- Никаких чувств, кроме жалости, сьере герцог. Я не хочу, чтобы эту искреннюю девочку убили или изнасиловали. К тому же, я уважаю вас. И - можете не волноваться... Я...
Отступать некогда и некуда.
- Я женат, сьере дель Саур. Буквально в последний день перед тем, как выступить из Парда я взял в жёны несчастную девушку, переболевшую Биномом Ньютона. Моя матушка так пожелала, и я, как послушный и почтительный сын, исполнил свой долг...
- Атти, вам не идёт постная физиономия.
Внезапно герцог с огромным облегчением улыбается, словно с него свалилась неподъёмная глыба.
- И называйте меня Урм. Если я вас зову по имени, то и вы можете называть меня так же. Я разрешаю.
- Но только когда мы одни.
Тонкая, понимающая улыбка на его лице. Затем он добавляет:
- А вообще, кончайте всюду распускать слухи о биноме. А то старина Исаак уже в гробу не раз перевернулся.
- Откуда вы...
Теперь потрясён я. С прежней улыбкой герцог добавляет:
- А вы думаете, что только вам известно про Ньютона, Пифагора, Архимеда и прочих... Лобачевских? Эти имена на слуху у Тайных Владык.
Короткая пауза, потом он произносит:
- Если я правильно понял по дошедшему до меня описанию девушки, ставшей вашей супругой, она относится к другому виду человека?
- Вы...
Теперь герцог откидывается на спинку кресла:
- Подобные ей появлялись в нашем мире несколько раз. Но всегда погибали очень быстро. От рук тупых, озлобленных дураков, не способных понять, что кроме подобных нам, существуют и другие люди.
- Она - саури.
- Интересное название.
- Мой враг. И не только мой. Враг человечества.
- Уверены? Тогда почему вы решились? На брак, я имею в виду?
Дёргаю щекой. Это у меня впервые при общении с дель Сауром, и он заинтригован, но молчит:
- Мы нужны друг другу. Ооли умна, и прекрасно понимает, что выживет лишь в том случае, если Парда будет сильным. Поэтому на данный момент она не станет делать ничего во вред графству. И, кроме того...
Я замолкаю, но всё же нехотя раскрываю рот дальше:
- Она желает свести со мной счёты лично. Поэтому сделает всё, чтобы дождаться меня.
Герцог машет рукой:
- К тому времени пройдёт год, может чуть больше или меньше. Она привыкнет к людям, так что может ничего и не произойдёт такого страшного между вами. И вы сможете с ней ужиться, Атти. Время - лучший доктор. Поверьте.
- Согласен с вами. Позвольте вопрос, Урм?
- Разумеется.
Он добродушно кивает:
- Вы знаете имена Тайных Владык?
Молчаливый кивок. Затем следует ответный вопрос:
- Атти, ты надеешься вернуться?
- Я и так вернусь. И собираюсь взыскать по счетам.
- Даже так?
- Именно, сьере герцог.
- Что же... Нас кинут в мясорубку. На самые безнадёжные и кровавые участки войны. Император Рёко всегда поступает именно так. Люди из Фиори для него ничего не значат. И разменять десяток наших людей даже на одного своего подданного для него неприемлемо. Поэтому я не думаю, что кто-то из нас увидит родной дом.
- Я вернусь. И клянусь, что те, кто решил от меня избавиться таким способом, жестоко просчитались.
- Не разбрасывайся клятвами, Атти. Высочайший не любит невыполненных обещаний.
На моём лице появляется злая улыбка:
- Моя... Жена... Когда меня провожала, сказала замечательные слова - не смей умирать там, потому что лишь она должна убить меня. И я не собираюсь разочаровывать Ооли.
Герцог молчит. Потом задумчиво произносит:
- Красивое имя... Редкое и красивое...
...И почему у меня впечатление, что он чего-то не договаривает?..
- Твой отряд - равному ему среди нас нет. И я не уверен, что кто-то в Тушуре, Рёко, Маунте или Кеново может сравняться с твоими солдатами по выучке и вооружению. Так что у тебя есть шанс. В отличие от меня и остальных. Ты позаботишься о Лондре, если вернёшься?
- Иначе бы я не писал то письмо.
- Тогда... Я передам тебе мои записи о всех Тайных Владыках. Всё, что знаю о них и их делах.
- Благодарю.
- И ещё - держись от меня подальше в походе, Атти. В моей свите полно их соглядатаев.
- Я догадался. Спасибо за ваше предупреждение и сведения. Они мне очень пригодятся.
- Ещё... Одно... Больше так не высовывайся. Я, конечно, понимаю, что ты хотел навести порядок. И благодарен тебе за это. Но впереди у нас битвы и кровь. И каждый фиориец для нас там - на вес золота.
- Я понимаю, Урм...
Герцог поднимается из-за стола. Затем мы прощаемся, и дель Саур уходит. А ночью мне передают толстую пачечку бумаги, покрытую письменами. Он просто не мог успеть написать всё это за столь малое время. Да и видно, что листы потёрты, и относятся к разным временам. Значит, Урм дель Саур мне доверяет... Насколько это возможно в такой ситуации. Во всяком случае, прямым текстом выдал, что дело нечисто, и что уровень знаний здесь гораздо выше, чем я считал. И связи с нашим миром либо были, или даже сейчас имеются. Но в любом случае, это допуск не майора, даже бывшего спецназовца, а кое-кого гораздо выше... Опять двадцать пять! И снова полное отсутствие информации. Хотя... Может чего и найдётся в этих листах. Но цена этих вот записок, что у меня в руках, очень высока. Пять тысяч человеческих жизней, включая мою. Стоят они этого? Думаю, что да. И я погружаюсь в чтение, пока есть возможность, и вокруг спокойная обстановка. До утра времени много. Днём отосплюсь. Благо командиры у меня грамотные. Присмотрят за лагерем и людьми. Тем более, что раз я вызывал из лагеря дополнительную охрану, значит, буду занят... Ах, да. Последнее на сегодня. Лист мелованной бумаги с моих мануфактур. Личная печать. Красивая шкатулка, украшенная тонкой резьбой из драгоценного синего дерева, обшитая изнутри великолепным белым атласом. Пишу коротко: 'Я признаю тебя своей законной женой, принцесса Ооли, перед Высочайшим и людьми. Граф Атти дель Парда'. Печать. Подпись. Алые чернила почти мгновенно впитываются в гладкий лист. Приложить печать, намазанную чёрной краской. Подождать несколько мгновений, пока оттиск высохнет. Готово. Сворачиваю трубочкой послание. Оборачиваю получившийся свиток брачным ожерельем. Закрываю ларец, завязываю ленточкой, капаю уже расплавившимся в чашке сургучом. Снова печать. Затем пишу подтверждение для матушки, где каюсь в содеянном грехе, умоляю меня простить и заявляю, что во искупление своей низости беру ушастика в законные жёны перед Высочайшим и людьми, в знак чего посылаю Ооли брачное ожерелье. Выхожу в коридор, где на стульчике сидит слуга: